Мафия

Нету! Простите, чем же торговать? План летит, премия горит, люди разбегаются… Вы знаете, сколько не хватает работников в сфере торговли только в Южноморске?

— Но кого это интересует? Никогошеньки. Как и то, откуда мне взять товар. Покупателям — вынь да положь. И коллективу… Иначе такой коммерческий директор не нужен. Вот и ломаешь голову, как выкрутиться. Поневоле вспомнишь застойные времена. — Скворцов горько усмехнулся. — А по сути — ушли ли они? — Он посмотрел на следователя и, не услышав ответа, продолжил: — Короче, пришлось сделать так, как делалось и раньше.

Кругленькую сумму на лапу — и дефицит тебе тут как тут! В данном случае — школьная форма. Вы можете спросить, откуда у меня деньги для взятки? Отвечу: печатного станка нет. Зарплата — смех. А тут подвернулись кооператоры, предложили, ну я и… — Скворцов вздохнул. — Скажите, а как можно иначе? Что мне было делать?

— Прежде всего — задуматься. Ведь не в джунглях живете.

Или никогда не слыхали про такие органы, как народный контроль, ОБХСС, прокуратура, суд? Советская власть существует…

— Да-да, и уже много лет, — усмехнулся Скворцов. — Восьмой десяток разменяла. А спекулянтов, воров, взяточников поубавилось? Увы! Судя по газетным выступлениям, год от года даже больше становится. Почему так происходит, Николай Павлович, объясните?!

— Целые институты ломают голову, а вы хотите, чтобы я сразу, одним махом…

— Ну тогда я вам скажу! В органах, которые вы назвали, служат люди, а не ангелы, как нам вдалбливали всю жизнь.

Обыкновенные смертные. А они везде разные. И в торговле, и в милиции. Но, как сказал Жванецкий, что стережешь, то и имеешь… Возьмите Киреева. Закон для него — как собственная овчарка: на кого хочет, на того и науськает.

— Почему вы пришли к такому выводу?

— А к какому же я, простите, должен был прийти? — негодовал обвиняемый. — Я-то здесь, а он наслаждается волей.

Хотя такой же преступник, как и я. Да-да, преступник! Но вас это почему-то не касается…

— Следствие только началось, — пожал плечами Шмелев. — Исходя из презумпции невиновности, никто не имеет права считать его преступником.

— А меня можно? — по-наполеоновски сложил руки Скворцов. — Выходит, эта самая презумпция одна для меня, работника торговли, а другая для начальника ОБХСС? Странно получается, гражданин следователь.