Мафия и власть

Всяким залетным предоставлялся несложный выбор: либо под страхом свирепой расправы уносить ноги, либо на правах рядовых бойцов вливаться в бригаду. Впрочем, тем, кто внушал хоть малейшее сомнение, светил только первый вариант."

"Угрюмый, услышав во время первой с момента своего возвращения из Москвы сходки недовольное ворчание кое-кого из братков, добродушно возразил:

— Вы, пацаны, я вижу, на мою доброту сильно надеетесь. Вспомните, кем вы при Коляне были? Никто и звать никак.

Вы такие рожи-то не стройте, я все равно не испугаюсь… Если бы на моем месте сейчас сидел Колян, посмели бы вы хвост распушить? Ну скажите при всех! Молчите? То-то… А я, думаете, такая овца, что буду все эти ваши гнилые базары терпеть?

Прозрачно намекнув на готовность к силовому разрешению возникших противоречий, Федор затем сменил пластинку.

— При Коляне мы все жили по деньгам неплохо, но тряслись от страха, — напомнил он.

 — Да, Колян денег не жалел, но вы все знаете, что с головой у него было не все в порядке. Он говорил, что надо действовать круто, что все должны нас бояться, но на самом-то деле он просто не мог без крови и без того, чтобы внушить страх. Но я-то, пацаны, человек совсем другой! Вы тут возникаете против меня, а ведь я терплю, говорю с вами спокойно. Я всегда хотел, чтоб в бригаде были нормальные отношения, чтоб мы все были братками. Теперь бригадира никто бояться не будет — идите ко мне с любыми своими проблемами, я всегда выслушаю, всегда помогу…

Эти прочувствованные слова тронули сентиментальные сердца. К тому же Угрюмый заверил, что постарается не затронуть ничьих денежных интересов и вообще вести себя в этой сфере гораздо либеральнее, чем Колян. Пацаны припомнили царившую при Радченко драконовскую дисциплину, периодические Угрюмому и то, что девушка очень гордилась своим красивым телом), как тут же обнажились и все прочие члены коллектива.

После этого девицы повскакали мест и с хохотом и визгом побежали в сауну. За ними проследовали самцы, гордо покачивая эрегированными членами. Всеобщее соитие как-то незаметно началось уже в сауне, при температуре 120 градусов выше нуля.