Мафия и власть

— Понятно, почему он такой плотненький, — саркастически заметил Лебедев. — Уж больно у него малоподвижный образ жизни.

Однако когда на рассвете разведчики, зевая, выглянули в слуховое окошко, они обнаружили, что Сержант вновь лежит на матрасе с винтовкой наизготовку и наблюдает в прицел за происходящим вокруг особняка. Когда в фильме «Семнадцать мгновений весны» закадровый голос напыщенно объявил об умении Штирлица просыпаться без будильника в заранее намеченное время, зрители посмеивались над этой способностью русского разведчика.

Однако на самом деле такое умение в рядах специалистов тайных операций является настолько необходимой и заурядной вещью, что о нем даже не принято говорить. Поэтому разведчики не удивились, обнаружив, что Сержант проснулся раньше них, а лишь задались вопросом, сколько времени им еще предстоит пропариться на чердаке, прежде чем этот любитель действовать наверняка наконец выстрелит. В течение дня Сержант вновь не раз заставил разведчиков поволноваться: объект вновь трижды появлялся в поле зрения, и оба майора, словно футбольные болельщики, замирали, напрягшись и бормоча: «Давай… Ну давай же!» Однако и этот день прошел безрезультатно — Сержант так и не стал стрелять. Лебедев ворчал:

— Он, может, способен так месяц пролежать, а у меня уже нервы не выдерживают. И потом, здесь же натуральная душегубка!"

"— Да ладно, — урезонивал его Абрамов, — Фариду вон, в машине на людной улице, еще хуже.

— Фарид — младший по званию. — ухмыльнувшись, ответил Лебедев, расстилая спальный мешок среди всякого чердачного хлама, загаженного голубями.

 — Слышь, Сань, надо бы перекусить на сон грядущий, а то с этим наблюдением целый день ничего не ели. Так и язву недолго заработать.

— А я бы и стаканчик пропустил, — заявил Абрамов.

— Горячей водки? — съязвил Лебедев.

— Обижаешь, — возразил Абрамов. — Я коньячку с собой прихватил.

— Ну, горячий коньяк — это можно, — согласился Лебедев. Оба отставных майора расположились на деревянных балках, пересекавших чердак поперек, и приготовились к ужину: Абрамов достал бутылку недешевого армянского коньяка, хлеб и банку тушенки, а Лебедев — десантный нож, огурцы и яблоки.

Взяв из рук товарища банку, Лебедев проткнул ее ножом с такой легкостью, словно она была из бумаги, и вскрыл одним круговым движением. Абрамов с хрустом открыл винтовую пробку бутылки, словно свернул шею цыпленку, и вытащил из кармашка стоявшей тут же сумки складной стаканчик — гак называемый «шоферский».