Мафия и власть

Гонец тоже замотал головой с длинными нечесаными волосами и заголосил:

— Да не знаю я его, не знаю! Говорю же: я тут случайно!

Рекс коротко, почти без замаха, ударил его под дых. Гонец осекся, выпучил глаза и стал беспомощно хватать ртом воздух.

— Посадите его на табуретку, — распорядился Рекс. — Вот сюда, спиной к холодильнику. Дайте мне клещи — инструменты вон в том ящике… Слушай, ты, гнида, нам с тобой долго базарить некогда. Мы знаем, как у вас все происходит: тебе звонит человек и говорит, в каком месте Москвы и во сколько тебе надо забрать товар и отвезти сюда.

Того, кто привозит товар и кладет его в тайник, ты не знаешь, но нам от тебя не это нужно. Нам нужно, чтобы ты рассказал нам про себя: где живешь, кого трахаешь, где живут твои родители и так далее. Короче, нам надо взять тебя под полный контроль, чтоб ты не вздумал с нами какой-нибудь фортель выкинуть. А потом мы тебя отпустим. Товар отдадим вот ему, как и было задумано, — кивнул Рекс на «фармацевта», — , а ты поедешь домой и будешь ждать следующего звонка;. Когда тебе позвонят, ты, как положено, поедешь за товаром, но перед этим позвонишь нам и сообщишь, куда и во сколько тебе велено приехать. Остальное уже наши проблемы. Ты понял?

Гонец молчал, тяжело дыша и судорожно постукивая пальцами по коленям.

— Ты еще думаешь? — ласково спросил Рекс. — Ну да, ты ведь еще плохо нас знаешь. Мы с тобой торговаться не будем, не надейся…

С этими словами Рекс схватил пленника за безымянный палец левой руки и, невзирая на сопротивление жертвы, захватил его в клещи.

Раздался отчаянный вопль, гонец забился на табуретке, но на него навалились люди Рекса и удержали на месте. На лице Рекса появилась ухмылка.

— Ага, уже начал понимать, — заметил он. — Но еще до конца не понял. Если надо будет, мы тебя доведем до того, что ты захочешь умереть, но тебе не дадут, захочешь с ума сойти — и этого тебе не дадут тоже. Потеряешь сознание — ничего, мы тебя оживим, и все начнется по новой. Нам спешить некуда… Ну скажи, ты мне веришь?

Раздался глухой хруст и вслед за ним дикий вопль, тотчас перешедший в какое-то безобидное сипение, потому что жертва сорвала голос.

— Вот теперь, кажется, начал понимать, — с удовлетворением заметил Рекс, с лязгом кладя клещи на стол. Гонец, весь дрожа, обессиленно привалился к дверце холодильника. Он осторожно поглаживал посиневший и распухавший на глазах палец. По его лицу текли слезы, смешиваясь с крупными каплями пота.

— Ну, хорош хныкать.