Мафия и власть

Добравшись до оружия, он направил ствол на огромное окно во всю стену, за которым простиралось море московских крыш, и, прикрыв свободной рукой голову, нажал на спуск. Автомат забился в его руке, и осколки со звоном хлынули вниз — стеклопадом, звоном и сверканьем привлекая внимание прохожих и заставляя их останавливаться, образуя толпу. Люди Чижевского, видимо, уже плюнули на опасность и долбили стальную дверь изо всех сил. Колян понял, что ему остается всего несколько секунд. Он достал из сумки передатчик и занес палец над красной кнопкой.

Возможно, заряд был уже обезврежен, но, может быть, и нет. Колян дополз, оставляя на полу кровавый след, до низенького, в уровень колена, подоконника и, не выпуская из руки передатчика, подтянулся и посмотрел на улицу: на уступы бесчисленных зданий, на переливающийся разноцветной эмалью поток автомобилей, на деревья в осенней позолоте, на людскую толчею и толпу, собирающуюся у входа в здание. Прохладный осенний ветер ворвался в комнату и принялся гулять по ней, подхватывая листки бумаги. Коляну показалось, будто он даже различает лица столпившихся внизу любопытных, и он презрительно усмехнулся. Он спросил сам себя, хочет ли он, чтобы эта оживленная улица и эта толпа зевак взлетели на воздух, без колебаний ответил: «Да х… с ними!» — и решительно нажал на красную кнопку.

Однако ничего не произошло. Он нажал еще и еще раз, но по-прежнему безрезультатно. Выбитая стальная дверь отлетела и ударилась о прислоненный к стене стол. Чижевский и его ребята ворвались в комнату.

И тут вдруг Чижевский услышал за спиной знакомый голос:

— Погоди-ка, Николай Валерьянович, пустите меня к нему…

Чижевский обернулся и отступил в сторону, пропуская Владислава Геннадьевича. Тот сжимал в руке вороненый Подойдя Коляну, балансирующему на раме разбитого окна, он тихо и жестко произнес:

— Ну что, Радченко, отпрыгался? Последняя пуля все же за мной останется. Хочу, чтоб ты, падла, знал: это тебе за мою жену и сына!

И с этими словами он дважды выстрелил Коляну в лицо.

Собравшаяся внизу на Новом Арбате толпа издала вздох ужаса, когда в проеме разбитого окна на тринадцатом этаже офисного небоскреба показался человек и, неловко взмахнув руками, перевалился через подоконник и полетел вниз темным мешком.

Черная служебная «ауди» с тонированными стеклами неслась по бульварному кольцу, ловко лавируя в потоке машин. Водитель с удивлением поглядывал в зеркальце на своего шефа — он впервые видел Варяга курящим.