Мафия и власть

Удобные моменты выпадали не часто, но когда они все же выпадали, Варяг выискивал любые поводы к тому, чтобы проводить время в обществе не только Лизы, но и Лены. Это удавалось ему тем легче, что Лена охотно шла ему в этом навстречу, также считая, что ей «просто приятно» общаться с Варягом. В самом деле, что она могла чувствовать к этому человеку, который годился ей в отцы, если ее юные красивые ровесники — даже те, с которыми ей случалось заниматься любовью в духе нынешних свободных нравов, — не смогли пробудить в ней никаких глубоких чувств? Ясно, что Владислав Геннадьевич ей симпатичен, и не более того.

— Так ты, стало быть, уже Пушкина читаешь? — с удивлением обратился Варяг к Лизе. — Да еще такие большие сказки? Ну ты молодец! А какие же черти, по-твоему?

— Они смешные. И несчастные, — с глубоким убеждением сказала Лиза.

— Несчастные? — вновь удивился Варяг. — Это почему же?

— Потому что у них характер озорной. Они все время хотят шутить и дурачиться и потому часто попадают в трудное положение, — объяснила Лиза.

— Значит, по-твоему, черти не злые? — спросил Варяг.

— Нет, по-моему, не злые, просто у них характер такой, — ответила Лиза. — К тому же они очень доверчивые. Их могут нарочно подучить сделать что-нибудь нехорошее. Их надо учить, воспитывать и жалеть.

— Ну-ну, — улыбнулся Варяг, — может, ты и права. А вот есть такой город — Вильнюс, так там есть целый музей чертей. Представляешь — огромное здание, и на всех этажах, во всех комнатах выставлены всякие черти, которые только могут быть — водяные, болотные, лесные, домашние, из разных стран…

Лиза даже ахнула от восторга, и Варяг понял, что дочитать газету ему вряд ли удастся.

Битый час он описывал Лизе вид, нравы и повадки различных чертей, импровизируя на ходу, словно профессиональный сказочник. К концу этого часа у него пересохло в горле, а мозги устали так, как не уставали даже от долгого изучения самой сложной технической документации и от переговоров с самыми неуступчивыми партнерами. При этом конца вопросам по-прежнему не было видно.

— А как дышат водяные черти? А лесные черти дерутся с водяными? А откуда Пушкин знал чертей? А черти на него не обиделись?

В конце концов Варягу стало казаться, что и он живет в мире, густо населенном чертями самых разнообразных пород и запанибрата со всей нечистой силой. Он и сам не подозревал в себе такой изобретательности и такой богатой фантазии.