«Я должен был убить его!» Я взревел, прежде чем пробить стену, создав глубокую дыру. Гипсокартон согнулся от силы, и краска отошла, когда я вытащил свой истекающий кровью кулак.
Я почувствовал руку на спине и обернулся, обхватив рукой шею человека. Виктор тупо уставился на меня, ожидая, пока я успокоюсь. Мои пальцы слегка сжались, но выражение его лица не изменилось.
Я выпустил его шею с рычанием и оттолкнул его. Он отступил назад, но быстро снова стал на ноги.
«Не трогай меня. Я не буду нести ответственность за свои действия, - прорычал я, прежде чем сделать угрожающий шаг к нему.
Виктор выпрямился, повернулся к Фениксу и Николаю и кивнул на дверь. Они ушли без оглядки. Когда дверь с треском закрылась, я упал на стол.
Во мне было слишком много ярости. Я должен был выпустить её прежде, чем полностью потеряюсь.
Сняв с себя пиджак, я снял галстук и потянул за воротник, чтобы ослабить его. Я провел дрожащей рукой по лицу.
Посмотрев на свои руки, я медленно сжал их в кулаки, мои суставы трещали.
С разочарованным вздохом я подошел к двери и широко открыл ее.
Коридор был пуст, и мои твердые шаги отозвались эхом, когда я спустился вниз в спортзал. Мой взгляд был на боксерских грушах. Не задумываясь, я нанес удар по мешку, мои голые суставы ударили по нему треща.
Я не знал, как долго я продолжал это делать. Удар рукой. Удар ногой. Рев в гневе с каждым ударом и ударом. Мои костяшки кровоточили, кожа разрывалась на части. Мои пальцы болели, и сильная боль пронзила мои руки и ладони, но я продолжал бить.
Боль. Это было хорошо. Мне нужна она.
Я услышал, как дверь открылась и остановилась на полпути. Положив руку на боксерскую грушу, я не позволил ей сбить меня с ног. Шипя сквозь стиснутые зубы, я обернулся, чтобы посмотреть на злоумышленника.
Виктор шел вперед, его шаги были медленными. Я пристально посмотрел на него, следя за его движением неуклонными глазами.
Когда он остановился в нескольких футах от меня, мои брови нахмурились в замешательстве. Виктор снял пиджак и бросил его на землю, прежде чем закатать рукава его рубашки, показывая татуировки, которые покрывали всю длину его рук.
Он все время смотрел на меня, и когда он закончил закатывать рукава, он протянул руку и расстегнул первые две пуговицы своей белой рубашки. Повернув шею, он сделал два шага вперед и остановился.
Виктор раздвинул ноги, широко расставив плечи. Он треснул костяшками пальцев, затем указал на меня, а затем поднес палец к груди.
