Мафиози и его мальчик (СИ)

Не остался бы с ним, даже если бы Яр был просто бандитом или просто ментом. Андрей сам не понимал, как много ему нужно, и потому Яр даже не мог винить его в том, что для него такое значение имеют шмотки, бренды и удобства, которые самому Яру никогда не были нужны. Да и если уж говорить откровенно, Яру нравилось их Андрею дарить. Нравилось смотреть как расцветает улыбкой его лицо, как появляется ямочка на щеке. Как Андрей разом и прячет глаза, и сверкает ими соблазнительно из-под ресниц, будто тоже наблюдает за Ярославом.

Впервые с тех пор, как закончилась война, Яр снова чувствовал себя живым. И жизнь его лежала в его руках. Жизнь его висела на волоске, потому что именно она, эта жизнь, пустила пулю в лоб Брюсова.

Яр провёл кончиками пальцев по щеке Андрея, и тут только заметил, как тускло светятся зрачки Андрея из-под ресниц.

Яр мгновенно отдёрнул руку и нахмурился.

- Хорош притворяться,- буркнул он.

Андрей чуть заметно улыбнулся и, притянув его руку обратно к лицу, потёрся о него щекой.

- Ярик, - мурлыкнул он, - ты на меня смотрел.

- Смотрел. Потому что надо решать.

Андрей вмиг стал серьёзным, но руки его не отпустил.

- Поговори со мной, - попросил он.

- О чём с тобой говорить?

- Что будет… Если люди Брюсова нас найдут?

Яр пожал плечами.

- Смотря где и смотря с кем.

- Убьют?

- Если мы не убьём их.

- Ярик… - Андрей закусил губу, - скажи честно, ты не знаешь, как прекратить войну?

Яр молчал, но Андрею этого ответа было достаточно.

- По поводу того, что сказал Толян, - произнёс он медленно, тщательно подбирая слова.

Говорить было страшно, потому что он не знал правильного ответа на вопрос, который стоял перед ними обоими. Зато многое помнил – и злость в глазах Яра, когда тот спрашивал его о Константине, и заледеневший взгляд Брюсова. Ни то, ни другое он не хотел увидеть ещё раз.

- Ярик, - продолжил Андрей, - по поводу того, что он сказал. Я знаю, ты любишь звать меня шлюхой… Я уже привык. И тебе можно, Яр. Потому что я тебя люблю.

Яр закрыл глаза. Было стыдно и больно одновременно.

Стыдно – за своё недоверие, и больно – потому что поверить он не мог всё равно.

- Я всё же не хочу, чтобы так говорил кто-то ещё, - продолжил он. – Не хочу, чтобы ты называл меня так перед друзьями. И надеюсь, что сам ты не думаешь так. Потому что… Потому что я был бы с тобой несмотря ни на что. Я не такой как эти девочки, которые смотрят на тебя в спортзале голодными глазами. И мне не так уж плохо было в прежней жизни, чтобы я хотел из неё сбежать.