Мафиози и его мальчик (СИ)

Если подумать, я, наверное, выбрал бы это снова – если бы это приблизило меня к нему.

Ирония в том, что ближе мы так и не стали, и я уже не знаю, станем ли когда-нибудь.

Каждый раз, когда меня касаются чьи-то руки, я представляю, что это руки Яра. Иногда у меня почти выходит поверить, особенно, если настоящий Яр не смотрит на меня с презрением из другого угла. Когда он смотрит – это больнее всего.

Иногда я думаю, что Яр ненавидит меня так же сильно, как я люблю его. В такие минуты мне хочется умереть, потому что всё, что я делал и делаю теряет смысл.

========== 22. ==========

- Я сожалею о том, что случилось с вашим отцом.

Яр скользнул рукой вдоль бока Андрея, сидевшего на подлокотнике его кресла.

Близость Андрея придавала ему уверенности. Когда тела Андрея не было у него в руках, Яру казалось, что он и сам лишился руки.

Дело, впрочем, было не только в психологическом комфорте.

Худенького мальчика, разодетого в дорогие шмотки, никто не принимал всерьёз. Никто даже не проверял, есть ли у Андрея оружие, а металлоискатели он обходил с лёгкой улыбкой, иногда опасно прижимаясь к охранникам бедром.

Улыбка у Андрея в самом деле была какая-то… волшебная. Яр заметил уже давно, что эта улыбка служит пропуском в каждые двери, а любую услугу позволяет получить бесплатно и без применения силы. Он и сам иногда впадал в странный транс, глядя на эту улыбку, становился словно обкуренный – уходили все беды и хотелось просто смотреть на неё ещё и ещё.

- Я тоже, - Семён, парень лет двадцати пяти, только что унаследовавший фирму отца, откинулся на спинку кресла и усмехнулся. – Говорил же я вам, у него сердце больное. А вы в сауну, да под водочку…

Яр сморгнул, прогоняя наваждение. Развёл руками и ответил:

- Кто ж знал… Так что будем делать теперь, а, Семён?

- А что теперь делать? Ничего. Лев Александрович, документы у вас? – Семён протянул руку, и в ладонь ему тут же легла чёрная папка, которую он, не открывая, протянул Ярославу.

"Яр поморщился. Те деньги, которые крутились в фирме Хамелёвых сейчас, ни в какое сравнение не шли с тем, что собирался запустить он. Валерий упрямился зря. В выигрыше остались бы оба, и куда честнее было бы дать ему двадцать процентов отчислений, ну, может быть, двадцать пять.