Мафиози и его мальчик (СИ)

Мне сейчас двадцать семь, и я вдруг думаю, что столько же было Яру, когда он впервые увидел меня.

Что сделал бы я, если бы сейчас четырнадцатилетний Яр вертел задницей передо мной? Поцеловал бы? Скорее просто трахнул. И не дал бы ему шанса возразить.

========== Часть 66 ==========

С тех пор посылки я отправляю каждые три дня.

Сам не знаю зачем.

Мне просто кажется, что пока есть эти коробки – Яр хотя бы чуточку со мной. И постепенно я уже перестаю понимать, как всё прошедшее время жил без них.

Кладу в основном еду, сигареты, одежду - когда придумываю что, а с третьей посылки начинаю отправлять и журналы – те, в которых есть новости, которые могли бы Яра заинтересовать. Отправляю и те, в которых есть мои работы.

Я вспоминаю, что у меня был друг Коля, которого загребли в армию – нам тогда было по семнадцать лет. Мать таскала ему книги и шоколад. Я посылаю и то, и то. Книги в основном те, которые сам читал в последнюю пару лет – выборочно, конечно, не думаю, что Яр Пелевина стал бы читать.

Было бы проще, если бы Яр ответил на моё письмо. Если бы сам сказал, что происходит там у него, и чего-нибудь попросил. Впрочем, я слабо представляю, чтобы Яр стал меня о чём-то подобном просить.

Писем я больше не пишу – отчасти потому, что не рассчитываю получить ответ, а отчасти – потому, что не знаю, что ещё я не говорил ему и что могу сказать.

Мне больше не кажется, что тот день в Швейцарии был нашим единственным счастливым днём.

Я вспоминаю, как мы гуляли по берёзовому лесу около Яровой дачи. Как иногда просто сидели в его квартире на Таганке и смотрели на огонь – если честно, на искусственный огонь смотрел в основном я, а Яр смотрел на меня. Я отлично это знал, но старался не показать – потому что стоило Яру самому заметить, что он на самом деле заинтересован мной, как он тут же начинал пороть какую-то хрень.

Я не понимаю, почему ему так нравилось меня обижать. И, наверное, уже не хочу понимать.

Я хочу только снова вернуться в один из тех вечеров – и пусть нам не о чем было говорить, за вечером начиналась ночь. Яр трогал моё тело так, как не трогал меня никто. Яр проникал в меня всем своим существом. И чем больше я думаю об этих ночах, тем преснее мне кажется всё, что происходит со мной.

Когда в середине мая я просыпаюсь в постели Марка и всё ещё чувствую руку Яра на своём бедре, я понимаю, что нужно что-то менять.