Мафиози и его мальчик (СИ)

В глазах Журавлёва, оказавшихся настолько близко, что захватывало дух, плескалась обида:

- Я с тобой хочу!

Никогда ещё Яр не чувствовал такой неуверенности, такой растерянности и полной дезориентации в пространстве. Этому голосу было невозможно возражать. Эти требовательные нотки - вперемешку с детской ещё обидой - лишали любой возможности сопротивляться, оставляя только одну возможность – злиться на себя. Яр стоял, молча глядя в светлые, какие-то даже прозрачные, как дымчатый оникс с тёмными прожилками, глаза, и не знал, что сказать, хотя сказать надо было просто: «Нет».

- Ну! – Андрей дёрнул его за руку ещё раз, уже, кажется, просто пытаясь вытолкнуть за дверь.

- Штаны одень, - сипло потребовал Яр и, понимая, что уже сдался в душе, закончил, - и пошли.

Ярик не знал ни тогда, ни потом, что этот мальчишка в нём нашёл. Почему прицепился именно к нему. Всегда думал, что это просто… каприз. Что тому попросту нравилось соблазнять мужиков. Все они – шлюхи с членом между ног, работавшие за гроши в татарских борделях – были такими.

Он знал, что нет ничего особенного в нём самом. Девушки, правда, вешались на него всегда – но девушки всегда вешались на здоровых молодых мужиков, особенно когда где-то рядом гремела война.

Зачем Андрею было вешаться на мужиков? Яр понять не мог. И это злило его до сих пор.

Он смотрел на фотку, которую, робея и не глядя в глаза, притащил Хрюня в лазарет, и только сильнее убеждался в том, о чём думал всегда. Смотрел на эти красные губы, которым не требовалась помада, на эти шальные, бессовестные глаза - и понимал, что по-прежнему сходит с ума.

Очнулся Яр в больнице и в первые секунды только устало сквозь зубы застонал, потихоньку начиная припоминать, что натворил. Живой мог быть прав или не прав, но после такого делом принципа было для любого блатного сжить со свету беспределящего петуха.

У Яра оставалось несколько дней – может, неделя или две – пока его прикрывал бы лазарет. Потом оставалось разве что прятаться в ШИЗО. Заложить кого-нибудь ментам и податься в хату к шерстяным… Вот только это тоже был не вариант.

Яр стиснул зубы и попытался перевернуться на другой бок, игнорируя нахлынувшую боль – правый он уже основательно отлежал.

Положение ухудшалось слишком быстро, чтобы рассчитывать на то, чтобы протянуть десять лет. Можно было бы подать на УДО, но до половины срока было ещё далеко. ШИЗО и чуть ли не еженедельно – лазарет… Пока что в голову приходило только стиснуть зубы и терпеть.