Мафиози и его мальчик (СИ)

Только какой-то пожилой отшельник сидел на завалинке и неприятно косился на него.

Андрей с ним разговаривать не стал, поспешил вернуться домой и вечером описал свои наблюдения Яру.

Тот помрачнел, но сказал только:

- Решим.

Андрей начинал привыкать. С каждым днём ему казалось, что изменить Яра просто невозможно. Что если этот человек начнёт говорить, что у него на уме, делиться планами – это будет уже не Яр. И хотя ему по-прежнему хотелось понимать, что происходит вокруг, Андрей чувствовал, как отступает на прежние позиции.

Он хотел, чтобы Яр говорил с ним, но к тому же он его просто хотел. И в этом тоже было преимущество Яра, который, судя по всему, не хотел вообще ничего.

Теперь, когда больше не было необходимости спать в одном мешке, они заняли разные спальни и встречались в основном за едой.

Яр приходил в себя. Ходил в лес изучать окрестности и на поиски других деревень.

Андрею поручалось заботиться о топливе для печи. Готовил в основном тоже он, потому что Яр возвращался домой слишком уставшим, чтобы делать что-нибудь.

Яр за обед вежливо благодарил, но от такой жизни Андрею с каждым днём всё больше хотелось завыть.

Плюнув в конце концов на все свои претензии, Андрей решил разобраться хотя бы с самым простым вопросом. Началось это вечером, когда Яр как обычно пришёл домой и приволок откуда-то две двустволки и косулю.

- Кого грабанул? – без особо любопытства спросил Андрей.

- Потом расскажу, устал.

Яр в самом деле опустился в кресло и откинулся назад, закрыв глаза.

Куда лучше спалось вот так – в гостиной, когда рядом чем-то занимался Андрей, и в натопленной печи легонько потрескивал огонь.

«В настоящей печи», - подумал он про себя, вспоминая искусственный камин, который так любил Андрей, и решил было, что уже провалился в сон, когда почувствовал ползущую по бедру ладонь.

Яр не хотел открывать глаза, опасаясь, что наваждение исчезнет.

Наваждение тем временем погладило внутреннюю сторону его бедра. Прошлось пальцами в опасной близости от шрама – Андрей почему-то норовил коснуться этого места всегда, но пальцы его не причиняли боль, напротив, ставшая уже привычной судорога ненадолго становилась слабей."

"Потом наваждение взялось за ремень и потянуло за пряжку.

Яр запаниковал, понимая, вспоминая сквозь сон, что он в помещении не один и может опозориться прямо во сне.