Трудно ответить на такой вопрос сразу, придется действовать по обстоятельствам.
Глава 31 ПОСЛЕДНИЕ ХЛОПОТЫ
Через четыре дня меня нашел за обедом Учитель и, по его возбужденному виду, я понял, что время пришло.
— Добрый день, Грита. Приятного аппетита. Ольг, можно тебя?
Мы отошли в сторонку и Гинс объявил, что выходим на день раньше, то есть, уже завтра.
Почему, да кто его знает, начальство так решило.
Учителю то все за счастье, быстрее до сестры добраться, а мне такие фортели не нравятся на уровне спинного мозга, начинается знакомое дело, иди — туда, тащи — сюда.
Начинается, как всегда, непонятная движуха и лишняя нервотрепка, лишь бы начальству себя как-то проявить. Ведь, решено же выходить послезавтра, нет, уперлось кому-то проявить инициативу из вышестоящих дуболомов. Спроси его, почему на день раньше, так и ответить, и обосновать ничего не смогут.
Давненько я не ходил строем и сразу почувствовал, что это такое, быть подневольным человеком, от которого ничего не зависит и всем на него наплевать с высокой колокольни.
— Выходим рано утром, сбор около казармы в шесть часов утра.
Ну, все, как я и думал.
— Чего так рано, все равно в трактире будем ночевать? — недоумеваю я.
— Начальство хочет, чтобы мы за день до стоянки Гильдии дошли, — объясняет Гинс.
— А больше оно ничего не хочет, начальство это? — начинаю злиться я, пройти до Сторожки — двадцать восемь километров и до стоянки еще километров двадцать пять, по лесу и с подъемом вверх.
Учитель только пожимает руками, он про такие вещи и не думает, готов даже бежать в горы.
— Так, подожди. Какое дошли? Нам, что, подводу не собираются давать? — доходит до меня смысл слов Учителя.
— Не знаю, да вроде, сами должны идти, — бормочет Гинс неуверенно.
— Сами? Со всем добром, припасами, оружием и палаткой? — охреневаю я, — Что, война, что ли? Такие рывки, гружеными, когда середина лета на дворе?
— Давай, иди к Торку, пусть он узнает про телегу, — отправляю я Учителя обратно и возвращаюсь к столу, где Грита серьезно так подъела блюдо с тушеной свининой, взятое на двоих.
Забираю у нее блюдо и сижу, раздраженный тем, что такой преуспевающий и обеспеченный человек, как Ольг Прот, ввязался в эти военные маневры и, теперь, должен слушаться каких-то долбодятлов из Гвардии.
— Что-то у тебя лицо изменилось, — посмеивается надо мной Грита, обиженная моим авторитарным методом дележки вкусненького мяска.
