Учитывая, что я получил в упор шесть колчанов стрел и по три-четыре болта от каждого арбалетчика — довольно неплохой результат."
"Нужно будет заставить выживших воинов посчитать все, что обрушилось на меня и выяснить сколько метательных снарядов может пережить моя защита без поддержки Палантиров.
В принципе один залп сотен степной конницы может исчерпать мою защиту на раз, лучше про такое дело помнить постоянно.
Проявленная мною сейчас жестокость просто жизненно необходима, воины боятся своего барона, его сыновей и своих начальников.
А должны бояться больше только меня, чем их всех, вместе взятых. Потому что поле битвы в донжоне осталось именно за мной, родные стены не помогли защитникам ни в чем.
Особенно при том, что верхушка замка уже обезглавлена.
Ну, я так надеюсь, впрочем за такую хозяйку и ее дочерей могут еще продолжить сражаться как следует воины, оставшиеся внизу и на стенах.
— Так, ты! — я указываю на крайнего лучника в строю.
— Бегом вниз, узнать, что с бароном. И его сыном, который выпал из окна.
И стрелой назад! Если не исполнишь — будешь гореть рядом с этими! — я указываю своим пальцем на двух несчастных, которые так и не сдались новому господину.
Или просто не успели понять, что власть поменялась.
Или вот-вот поменяется.
— Теперь ты, который следующий, посмотри, что с ним! — я указываю на тело первого сынка барона, вздумавшего бросать в меня кубки с вином.
Воин с арбалетом в руках кладет его на пол и наклоняется над телом, чтобы через десять секунд сказать:
— Мертв или вот-вот умрет!
— Так мертв или еще нет?
— Не могу сказать, Ваша Милость! Вроде не дышит, но сердце еще бьется! — ага, уже милостью величает, это хорошо.
— Ладно, вставай обратно в строй. Так, голуби мои, есть тут такие, кто хочет прямо сейчас погибнуть за мертвого барона? Или едва живого тоже?
Молчание служит мне ответом, похоже до военных дошло, что это барона сбил своим телом первый арбалетчик. Они улетели на лестницу, снесли перила, как я понял и с размаху сломали лестницу своими телами где-то внизу.
Сломали и провалились куда-то вниз. Раз нет криков и приказов, это значит, что барону теперь сильно не до этого, чтобы и дальше организовывать сопротивление.
Иначе он себя точно проявил бы, не сдался бы ни за что после гибели своих наследников. Кричал бы и требовал моей смерти, а вот больше не кричит почему-то.
— Так, уже лучше, что не совсем дураки оказались. Что сделали с моими воинами? Теперь ты отвечай! — тыкаю я пальцем в следующего воина по очереди.
