Правда в этом случае сам валун коварно скрыт на обратном склоне холма, поэтому помешать спускаться своим воинам рядом с ним в опасной близости даже знающие вожаки этой сотни не успеют никак.
Да и встречи со мной они могут ждать только около моего теперь замка, про который они точно знают, а не тут, совсем в другом месте.
Хотя есть ли у них карты — большой вопрос? И кто их ведет?
Или в этой орде нет никого, кому могли передать мои слова те пленные урги?
Времени у меня оказалось достаточно, пока вся банда кочевников спустилась с крутого холма, успел и подумать, и принять решение.
Поэтому выстрелил в валун сгустком в тот момент, когда до меня степнякам осталось не больше семидесяти-восьмидесяти метров. Сгусток впитался в камень, я еще успел переключить фузею на стрельбу одиночными на всякий случай.
И сам сгусток летит секунды три, и камень взорвался через пару очень долгих для меня мгновений. Так что вполне хватило времени перевести оружие в одиночный режим стрельбы.
Верхушка холма разом как-то исчезла с хлопком и облаком пыли, кочевники начали валиться постепенно от эпицентра взрыва дальше к краям толпы.
Я выдохнул с неожиданно большим облегчением, каждый раз у меня в душе присутствует опасение, что уникальное оружие возьмет паузу на техническое обслуживание.
И откажется стрелять, что импульсами, что сгустками."
"Тогда придется доставать карабин из колчана и оглушать степняков страшным грохотом, который не такой уж и страшный на самом деле на открытой местности. И пугать небольшим пламенем из ствола, которым точно никого не испугаешь.
Правда смерть и он понесет, однако совсем не так массово. Да и магазин у меня всего один, придется набивать его трясущимися руками патронами из сумы, пока купол будет удерживать подальше от моего тела сильно нехорошо настроенных ко мне ургов.
Ничего, на этот раз моя задумка сработала полностью, урги полегли из центра до самых до окраин. На лошадях верхом осталось всего двое, еще с пяток смогли подняться и ковыляют в мою сторону ранеными.
Как они обычно делают, чтобы успеть обменять свою уходящую жизнь на хоть какой-то урон врагу.
Больше мне тут делать нечего: ни конных дожидаться, ни с раненными разбираться, то есть добивать их.
Пользуюсь еще оставшимся большим расстоянием до врагов, запрыгиваю на лошадь и скачу к теперь точно моим воинам.
Перед лицом смертельной опасности все люди точно объединятся под моим командованием, как могучего массового убийцы ургов.
Ну, пока она не минует, эта смертельная опасность.
