Там, в Черноземье, я был главнее Брата, а вот теперь в земной жизни он поважнее меня будет, все уже от него зависит. Все на него оформлено, а я могу здесь жить только в его тени более-менее спокойно.
А про мои паспорт и права лучше даже не заикаться, их здесь ни в одной базе не найти, как не старайся.
Есть полностью легальный загранпаспорт. Можно сказать, что абсолютно мой. И еще паспорт гражданина России, только это бывший паспорт Брата. Он его официально потерял и сделал новый, чтобы отдать мне, просто на всякий случай.
То есть, серьезной проверки органами он тоже не пройдет, однако билеты на поезд с ним можно купить и показать его где-то тоже возможно.
На нем мое лицо, это видно сразу. Как, впрочем, и на моем старом паспорте.
Вот на правах меня узнать трудно, что с ними не делай.
Так что все не так просто со мной и моей легализацией в этом мире изменившегося будущего.
То есть лично мной измененного.
С Братом мы уже обсудили всякие варианты, и кое-что придумали.
Вечером я с ним созвонился, он рассказал мне, что не так легко оказалось с посещением больницы, в которую госпитализировали мать.
То есть режим охраны там прямо как в «Крестах» или другом СИЗО.
Все посещения запрещены строго-настрого, смертельный вирус шутить не будет.
Брат не смог попасть к матери в первый же день. Больница на осадном положении, никого не впускают и не выпускают, как он сказал. Пришлось заходить обходными путями, договариваться, платить охранникам и медсестрам. Тогда он смог остаться с матерью наедине всего на десять минут.
Пустили как бы попрощаться с матерью, почти противогаз заставили надеть.
Пока кто-то там из дежурных врачей уходил на обед.
Матушка сразу же сама стала прощаться с ним, понимая, что умирает, находясь в полном сознании и памяти. Только постоянно задыхалась даже на кислороде.
— Отцу передай… — начала она, однако Брат мягко прикрыл ей рот ладонью.
— Сами передадите. Вы помолчите, сейчас все будет хорошо, — и он с уверенным видом прижал лечащий камень сначала к верхней части тела, потом к шее и голове.
— Потратил половину всей маны с перепугу! На отца немного ушло! — возбужденно говорит он мне открытым текстом по телефону. — Еще на сестру осталось процентов тридцать. И на ее детей, тоже тяжело переносят. Мои не болеют пока.
Понять Брата можно, не каждый день спасаешь свою мать от неминуемой смерти.
Эта сим-карта зарегистрирована тоже на него, так что с кем он там сейчас говорит во Владикавказе — про это его тоже могут спросить когда-то.
