"
"Пришла тут очень красивая мамочка с дочкой лет пяти, хорошенькой девочкой. У той глазки в разные стороны смотрят, нужно на операцию ложиться, однако мамочка решила все же посетить меня. Узнала от кого-то из работников нашего центра о новом умельце и, хотя заметно видно, что сильно не верит в мои способности, все же пришла и записалась.
Надежда — это такое дело, она никогда не умирает.
Делал я все манипуляции при ней, потратил пару процентов маны и свел зрачки ребенка уже в норму. Даже не хотел так быстро вылечить, однако под внимательным взглядом редкой красавицы, лучащемся искренней надеждой, не смог устоять.
Придавила меня своим обаянием молодая женщина, и поэтому я полностью вылечил дочку.
Это случилось, когда она посмотрела на небольшую, но сильно верующую в мое лечение толпу около нашего рецепшена, тогда что-то и поняла для себя. Народ даже без записи приходит на тот случай, если кто-то пропустит свою очередь.
Ну и на маленькое чудо посмотреть, которое видно в глазах каждого выходящего пациента.
А когда стал переназначать через пару месяцев следующий сеанс, чтобы все настроилось нормально, получил конкретное предложение принять их через неделю. За любое вознаграждение, тут высокая грудь очень ощутимо прижалась к моей, а глаза…
Ну, я в них сразу же утонул и, с огромным трудом выплыв на поверхность, все же смог отказаться.
— Приходите через месяц! — сказал хриплым голосом, мгновенно севшим от перевозбуждения.
Какая-то конкретно сильная природная магия есть у мамочки девочки, однако я ее не смог обнаружить, даже посмотрев магическим взглядом.
Вспомнил в этот момент тех сестер-колдуний, Анэль и Гериэль, которых пришлось убить каждую по два раза в итоге. Какое-то из той же серии ощущение меня посетило, на самом деле, в этот раз.
— Придем через две недели! Мое предложение остается в силе, — услышал я в ответ.
Потом приходил в себя целый час, размышляя с точки зрения этики и морали, что будет, если я соглашусь.
Вроде и некрасиво выходит, однако очень хочется морально оступиться.
Нормальные мужские мысли, ничего не скажешь. Просто обязан с ней переспать, чтобы не было мучительно больно вспоминать всю оставшуюся жизнь свой отказ.
Так и поступили с Братом, как договорились. Без десяти двенадцать он быстро вышел из подъезда, дошел до одной подворотни и сам заскочил в подъезд с пакетом, из которого уже вышел я без пакета.
Пусть враги поломают голову, кому и что он там оставил.
