Почему то мне кажется, что займутся моими делами теперь как следует спецслужбы и быстро поймут, что лечил я по настоящему неизлечимые болезни. Притом солидными коллективами каждый день, а силы моей хватало на очень много невозможных в этом мире деяний.
— Ну, сам виноват. Ему что сказали — взять живым? А он мне в грудь две пули пустил! Приказ не выполнен, виновника под списание, — злорадствую я.
— Развязал бы ты меня, я ему первую помощь окажу, — умоляет меня его напарник.
— А ты что, в чудеса умеешь?
— Нет, но попробую сердце запустить, — начинает разводить меня хитрец.
— Э, дорогуша, тогда твой номер — шестой! Лежи сам спокойно, без тебя есть кому полечить. С сердцем у него все нормально, глупая голова только пострадала. Скажи-ка мне, мил человек, чего это вы такие наглые сегодня поутру были? Белены объелись на службе что ли? Как таких дураков при оружии держат только? Задницу начальскую хорошо умеете вылизывать?
Жлоб ничего не отвечает на обидные слова и только ноет, что у товарища трое детей, из них две прелестные дочурки.
— Ничего, жена пенсию хорошую получать будет, — отмахиваюсь я от его стонов.
Развяжи его, так он сразу воевать кинется, голыми руками боевые искусства мне показывать. Не до таких приключений мне сейчас точно.
Однако подумав как следует, я достаю лечащий камень из кармана и сливаю на голову пострадавшего пару процентов маны. Думаю, что хватит столько, чтобы легкую кому преодолеть или что там с ним случилось после моей звездюлины.
Мужик сразу открывает глаза и ошарашенно смотрит на мое лицо, потом дергается и не сразу понимает, что крепко связан.
— Серый! Ты жив? — радуется напарник. — Я уже похоронил тебя!
— Жив! А что случилось? — спрашивает второй жлоб.
— Молчать! Вы у меня пленные, поэтому приказываю помалкивать, — и я легко переваливаю тяжелое тело очнувшегося мужика в середину кучи малой на бок. — Грейте друг друга своими телами, а то сдохнете! И медаль не получите! Посмертно! Прижимайтесь плотнее!
И я накрываю половиной тента узников с головой.
И про мою силу необычную доложено тоже будет, так как стодвадцатикилограммовые тела без напряга ворочаю. Впрочем это они еще в медцентре успели понять перед отлетом в беспамятство.
Понятно, что без моего присмотра они как-то руками или зубами перегрызут или развяжут веревки. Не сразу, но точно справятся с этим делом. Мне нужно помнить, что весть о засаде ушла куда-то по рации, выстрелы тоже могли услышать, так что скоро тут станет многолюдно на этом берегу.
