Онлайн-библиотека книг
К ноздрям селедки присох кружочек лука – и этот-то кружок, довольно заурядный во всех отношениях, теперь почему-то особенно пугал Сергея Тарасовича.
– Нет!
– ЧТО?! Я ТЕБЕ ДАМ «НЕТ»! Я ТЕБЯ В МАСЛЕ СВАРЮ! А НУ ПОВТОРЯЙ ЖИВО! – страшно тараща глаза, загрохотала селедка.
– Я отдаю эйдос и отказываюсь от всех прав на него! – заикаясь, повторил Басевич, не задумываясь о значении произносимых слов. Он балансировал на ватных ногах и больше всего желал, чтобы наваждение исчезло.
– Умничка! – одобрила селедка. – Полдела сделано.
– Я согласен… на вечное заточение в дархе, – ничего не понимая, громко произнес Басевич.
– Эйдоса, роднуля! Эйдоса! Не пропускай слов! – подсказала селедка.
– Эйдоса, – послушно повторил Басевич.
– Мерси! Думаю, сойдет!.. Ах, алеутский бог, ты у меня просто лапочка! Такой сговорчивый, роднуля! – умилилась селедка и благосклонно кивнула отрезанной головой.
В следующий миг куски рыбы осыпалась в тарелку, а возле стола, там, где тень от занавески падала на английскую плотную клеенку с маками, возник невысокий мужчина с мятым лицом и сутуло выпиравшими лопатками.
Подойдя к пораженному Басевичу, человечек повис у него на шее и, сморкаясь от умиления, троекратно расцеловал его в обе щеки.
– О! Польщен, очень великодушный подарок! И всего-то пять минут работы сейчас и минута утром! Обожаю интеллигентов! Шесть минут за все про все! Селедкой настращал, рявкнул – и все, дело сделано: пакуйте груз! – восторженно сказал он и залопотал совершенный вздор.
Перепуганный очеркист смутно уловил, что ему жалуются на невыплату процентов комиссионерам. Обладатель мятой физиомордии характеризовал это архисвинством и хамством в квадрате. Однако по той жадности, с которой он говорил о процентах, и по тому, как он морщил и без того скукоженное свое лицо, ощущалось, что странный посетитель Басевича существо хотя и жалкое и пришибленное, но на своем уровне хитрое и пронырливое.
Еще раз расцеловав Басевича пропахшими рыбой губами, незнакомец решительно протянул руку и… запустил ее прямо в грудь к очеркисту. Не было ни крови, ни боли. Все происходило как во сне. Басевич с ужасом наблюдал, как рука, войдя в его тело почти по плечо, что-то нашаривает там.
– Ишь ты! Завалилась куда, под самые печенки! А я уж испугался, кто до меня уволок! – радостно сказал человечек некоторое время спустя, извлекая руку из груди очеркиста.
