Маг полуночи

Лабиринт изучал его, готовый в любое мгновение спокойно и без всяких эмоций закрыть файл, озаглавленный «Мефодий Буслаев».

И – не закрыл его.

Даф шагнула за ним.

Путь назад был отрезан. Депресняк без особого сожаления проводил их взглядом.

* * *Шаг… Шаг… Шаг… И каждый был точно последним. Плиты вздрагивали под ногами и неуловимо погружались в ничто. Мефодий ясно ощущал глухой толчок, повторявшийся дважды. Когда ступал он и когда ступала Даф. Ее шаги были легче, неуловимее. Она двигалась легко и грациозно, точно кошка.

Неудивительно, что Депресняк, мурлыкавший теперь снаружи, охотно признал в ней хозяйку.

Перед каждым новым шагом сердце у Мефодия замирало… Прав ли он, не ошибается ли… Ощущение было как у человека, который идет по минному полю. Плита, плита, еще плита. Мефодий так и не понял, существовала ли в чередовании плит система или же систему стоило искать именно в бессистемной причудливости, в которой плиты были расположены.

Иногда они примыкали прямо, иногда диагонально, иногда же – по счастью, нечасто – приходилось делать рискованный прыжок, что было особенно сложно.

Не сам даже прыжок, а то, что сразу за ним прыгала Даф, которая случайно могла вытолкнуть его или вылететь сама из мраморного квадрата. Но где-то внутри, в его сердце жил азарт… Ему нравился лабиринт, нравился риск, нравилось ощущать, как вздрагивает очередная плита, покорно принимая его ногу. Мало-помалу росла его уверенность в себе. Меф больше не прикусывал губу и не закрывал невольно глаза, ступая на новую плиту.

С каждым мгновением его ощущение лабиринта возрастало.

Он и лабиринт становились постепенно единым целым, сливались, растворялись друг в друге. У них были одни глаза, одни уши, единая кровеносная система и плоть. Мефодий видел и знал все, что знал лабиринт. Лабиринт видел и знал все, что было известно Мефодию. Хорошо или скверно – это было так. Тайны и преграды, существовавшие между ними, исчезли.

Мефодий вгляделся в соседнюю темную плиту и увидел на ней небольшую руну. Ее значение было ему неясно, но лишь до тех пор, пока он внезапно не сообразил, что руна – это не просто рисунок.

Руна – это образ, идея, оттиск мечты. На руну не надо смотреть – в нее нужно заглядывать, как в колодец.

– Это плита огня! Здесь таких немало… – сказал он.

«Как это плита огня.?» – подумала Даф. Подумала, но не произнесла вслух.

Что-то чужеродное настойчиво и мгновенно мелькнуло у нее в сознании. Коричневатое, гибкое… Короткий крик – и трясина, принявшая нечто, ставшее ничем.