Маг полуночи

Он так и шел, высоко подняв голову, пока еще мог идти…

Троил замолчал и облизал губы.

– Странно все это как-то, – сказала Даф. – С такими плитами от мышей уже никакого толку – хоть легионы пускай. Среди мышей нет честолюбцев, жмотов и болтунов.

– Да, но мыши часто умирали от обжорства… Чем мельче существо, тем меньше у него страстишки. Но в чем-то ты права. Дальше двадцать седьмой шли уже тематические плиты. Оставшиеся колдуны вуду прахом рассыпались уже крайне редко, хотя кто-то все же рассыпался, – подтвердил Троил и испытующе взглянул на Даф.

 – Так маги вуду погибали один за другим, оставшиеся же делали записи, чтобы не повторять их ошибок. Девятнадцатый маг вуду дошел почти до сотой плиты, и вдруг мужество изменило ему… Он попытался вернуться, наступая на те же плиты, по которым пришел, но сгинул, не дойдя одной плиты до порога. Это был не тот путь! Из лабиринта нельзя вернуться тем же путем, как нельзя отказаться от пути, раз шагнув на него. По-моему, именно это показал черно-белый лабиринт, когда позволил ему дойти до предпоследней плиты.

Голос Троила, вначале тихий, теперь стал вдруг громким и визгливым.

– И он погиб? Все погибли? А как остальные узнали, как все было? – с волнением спросила Даф.

Троил поднял голову. Даф показалось, что он едва ее слышит. Лицо Генерального стража было белым, лишь глаза, казалось, горели.

– А? Что? – спросил он непонимающе.

– Как же узнали, как все было, если все погибли? – повторила Даф.

– Последний маг вуду не сдержал клятвы и не шагнул в лабиринт.

Он отказался от мечты, вернулся и все рассказал остальным. Донес те самые записи, которые прошли десятки рук элементарных магов и попали в результате к стражам света и тьмы. Возможно, он поступил мудро. Возможно, мудро поступили те девятнадцать… Ничего не знаю. Но это была всего лишь сотая плита. Десятая часть пути. Дальше лабиринт все сложнее. Всех же плит тысяча, и на всей земле не хватит магов и стражей, чтобы пройти лабиринт. К тому же кое-кто считает, что всякий раз в полдень, а возможно в полночь, плиты меняются местами, и тогда все прежние схемы теряют смысл. Никто не в силах пройти лабиринт древних.

– Никто, кроме Мефодия? – спросила Даф.

Троил посмотрел на свои ладони. Сжал и разжал пальцы, точно делал это впервые."

"– Да. Только он. Его дар уникален. Он не нуждается в эйдосах и обладает исключительной интуицией, о которой сам пока не подозревает.