Даже в убитом президенте он все равно видел в первую очередь беспомощного пухового старичка, возвратившегося в младенческую невинность, агнца-кретина, принесенного в жертву засевшей в его сердцевине черной твари. Что уж говорить о представительном помощнике господина Канегисера или о девочке с анемичными губами и вечно красноватым острым носиком — они были неотличимы от настоящих людей, которых родила мама, у которых болят зубы, которые в целом понятны и вызывают сочувствие. Сколько он ни убеждал себя, что сама эта девочка, этот безнадежно хрупкий человеческий индивидуум, уже мертва и ее место в телесном скафандре заняла плененная монада, тот же бесомрак, если угодно, только чуть иной породы, — ничего не помогало.
Даже то, что со своей новой оболочкой монада обращалась почти так же неуклюже, как бесомраки, — после поимки ее слишком долго держали в кошке. Оттягивая момент, когда придется сообщить Начальству, что и эта попытка установить психическую связь потерпела крах, он учил ее ходить на двух ногах, с прямой спиной, показывал, как правильно держать голову и управляться с пальцами рук.
Монада отблагодарила его за гимнастику по-своему — в очередной раз получив ответ, что ее отсюда не выпустят и он никак не может на это повлиять, она вскочила к нему на спину, вцепилась в загривок и несколько раз ударила лбом об стену. Даже мягкая обивка не уберегла его от синяка, но в глубине души — если таковая у него, конечно, оставалась — он был доволен: его уроки пошли на пользу и пленница продемонстрировала завидную силу и сноровку.
— Если ты и впредь намерена распускать руки, я больше не буду читать тебе вслух, — пригрозил он.
Она шмыгнула носом, отошла в свой привычный угол и скромно уселась там по-турецки."
"Чтение вслух стало частью умственной гимнастики, которой он решил уравновесить физическую. Он читал монаде газетные заметки, пытаясь дать примерное представление одновременно и о мире снаружи, и о письменной речи.
Поначалу газеты были самые обыкновенные, купленные в киоске рядом с конторой или позаимствованные у соседей по пансиону. А потом, уточнив у господина Канегисера обстоятельства поимки сноходца, он запросил в обширных архивах Начальства старые публикации, которые касались давно забытой истории о «смертельном спиритическом сеансе», прогремевшей в свое время на весь континент.
