Магическая Москва

Увы, даже великий и всезнающий Василий Демидов вовсе не всезнающий, и потому мы все утро занимаемся этой ерундой. С такси и остальными. Хотя иногда уже на этом этапе можно раскрыть дело, не выходя из нашего пыльного закутка.

– Серьезно? – не сдержала удивления Инга.

– Ага. А ты думаешь, наша работа – подставляться, как вчера, или каждый день по следу идти? Если бы… Чаще всего приходит кто-нибудь из полицаев с жалобой, что, мол, магик магазины грабит, вот вам дело, ищите. Демыч по клавишам постучит, найдет, кого надо, – и идем за предписанием на арест, а потом кто-то из старших едет на задержание.

Или выяснится, что виноват обычный ловкий вор с руками откуда надо, а черношинельники просто рады сплавить дело. Или я покручусь, поверчусь на месте и приведу к соседнему дому, где грабитель магазина с водкой дядя Коля, алкоголик и телепат, спит у телевизора. И не смейся, это реальное дело. Пока дяде Коле не выдали красную и не отправили в санаторий на ПМЖ – раз в месяц-два буянил стабильно. Рутина, чтоб его.

– И ничего интересного? – Инга не слишком-то верила в то, что работа в Особом отделе может быть скучной. По крайней мере, до этого дня.

– Как сказать… Бывают разные случаи. Вон, один раз ездили в Царицыно проклятие снимать. Точнее, ехали искать, кто туристов по вечерам пугает, а в итоге оказалось, что в подвалах центральной усадьбы есть целая запечатанная комната со старыми артефактами. И из-за них там всякое видели и слышали, а то и, кто давно работал, с ума сходили… Но там Павел Алексеевич все распутывал, я так, просто побегала да понюхала.

Как-то искали того, кто душит чулком газетчиков, побывавших на том месте, где когда-то Кузнецкий мост стоял. Там сейчас улица с таким же названием... В итоге дело себе тайники забрали, уж не знаю, что там было. И…

– Действительно, имелись жалобы на сбои навигатора. – подал голос Демыч, печатавший с невероятной скоростью, – Так, теоретически по косвенным данным могут быть совпадения.

.. уточняю… Да, есть. Так, а это… М-да.

– Что там? – Кюн вскочила со стула и, обогнув стол, впилась глазами в экран: – думаешь, он?

– Ярослав Красильников, девятнадцать лет. Техник-самозахватчик, инвалид с детства – несчастный случай на семейном заводе.

– Самозахватчик… – протянула Кюн, – это ведь красная и изоляция. Почему он в Москве? При самозахвате пересмотр условий содержания вроде ж через пять лет, а Исток почти нереально захватить в четырнадцать.