Магическая Москва

Пистолет? Удостоверение? Предписание на арест? Разрешение задерживать всех иногородцев? Или…

Ингалятор. Самый обычный ингалятор, который полицай вдруг резко засунул в салон через открытое окно.

– Эй! Что вы… – начал было таксист, но подавился возмущением.

Запах мяты и полыни коснулся ноздрей Юры. Приятный запах. Завораживающий.

Стоило этому запаху появиться – и все стало ненужным и совершенно, невозможно лишним. Все предчувствия, все планы, все контракты и идеи о том, как устроиться в Москве, – все это перестало существовать.

– Пассажир, выйди из машины. Сейчас же.

Выйти. Да, надо выйти. Непременно надо.

Как во сне, Юра потянулся к ручке двери, слушая доносящийся почему-то издали голос законника:

– Сейчас пассажир уйдет, и вы поедете дальше, на следующий вызов. Вас никто не останавливал, ваш пассажир ушел сам. Деньги вы получили. Никаких происшествий на этой смене.

«Никаких происшествий»…

Никаких происшествий. Надо просто выйти из машины.

Юра открыл дверь. Медленно выбрался из не самой удобной иномарки – и что-то кольнуло его в шею.

Глаза закрылись. Мир померк.

Тело Юры сноровисто подхватила немолодая женщина. Таксист, лишившись пассажира, тут же дал по газам и поехал прочь с весьма приличной скоростью.

– Торопится, – с весьма заметным акцентом прокомментировала женщина, – как бы не рассказал кому чего лишнего...

– Кто обещал, что зелье сработает как надо?

Говоривший на мгновение словно утратил форму, плавно перетекая из долговязого законника в темной форме в невзрачного человека среднего роста в черном.

– Сработает, но нам не нужны проблемы.

Человек в черной одежде хмыкнул. Перехватил обмякшего Юрия и потянул его в сторону мусорки.

– Проблем не было раньше – не будет и сейчас.

– Ты хочешь… тут? – с оттенком неудовольствия осведомилась женщина.

– Да. Наш друг пришлет потом другую машину к точке в отдалении, а пока смотри, чтобы нас никто не потревожил.

Человек в черном, хромая и ругаясь сквозь зубы, затащил Юру за заборчик, огораживающий площадку с мусорными контейнерами.

В глубине призмы зародился слабый свет. Горел он не слишком ярко и не слишком долго, начав затухать в тот момент, когда так и не пришедший в сознание Юрий нелепо дернулся и тут же обмяк.