Магическая Москва

Расстроился, когда все подтвердилось, ведь он понятия не имел, как себя вести не с обычной краснометочницей со сложной судьбой, а с собственной племянницей. Испытал облегчение, когда понял, что Инга не против работать подальше от него...

И почти сразу, накидывая на нее ментальную защиту, ощутил глухую тоску и запертую на засовы боль, рожденную таким отношением. Инга чувствовала то, что сам Павел не всегда мог или хотел выразить словами, и опиралась на эти ощущения, а вовсе не на то, что говорилось. Это раздражало и ставило в тупик.

Как и то, что эта взрослая девушка что-то от него хотела.

Но и слова Андрея из головы не шли. О тех, кто растет в приютах и опирается только на себя, потому что больше не на кого. И о том, что между Ингой и Нолем разница лишь в том, что Ноля нашел Вторяк, а Ингу – он, Павел.

А потом случилось… то, что случилось.

– Что произошло? – повторил Андрей.

– Инга едва в могилу не отправилась. Из-за тебя.

Павел тяжело вздохнул.

– П-площадная изоляция. На нее еще в раннем д-детстве наложили б-блок, скрывавший за малым ядром п-полноценное, связанное с п-полноценным Истоком.

П-первый удар изолятора, в котельной, из-за особенностей б-блока только надломил его. Такие чары сразу д-даже изолятором не снять. А вот второе негаторное поле б-блок сорвало, жестко и варварски. И ее едва не выжгло собственной силой.

Андрей тихо ругнулся. Павел залпом допил содержимое стакана и налил еще.

– Не знаю, каких б-богов б-благодарить за то, что Алиса еще не уехала с этой п-припадочной.

Звягинцева сумела все выровнять, Инга в б-больнице п-под ее надзором. Официально она теперь моя д-дочь.

– Я рад? Д-да я – д-дерьмовый отец! – расхохотался маг. – Моя жена со мной развелась, п-помнишь? А д-дочь не узнавала, п-потому что не видела п-почти. Они от меня в Америку уехали. От меня, п-понимаешь? А Инга… Она… Какой из меня отец или д-дядя? А она вроде взрослая, а вроде и ребенок…

– А ты в восемнадцать жил сам, в своем доме, сам себя обеспечивал? Никогда не хотел поговорить, совета у отца спросить?

– У матери чаще.

А ты к чему?

– Паша, вспомни себя в восемнадцать. И представь, что отец выгнал тебя из дома и стер всем память, и никто не знает, что ты – Тавров. И тебя никто не знает. И магии у тебя нет, и никогда не было. И денег тоже нет.

– Инга – маг. Теперь. И шеф намекнул, что или она – в команде п-под твоим надзором, или устранят.

– Присмотрю. Просто помни, что ей нужен кто-то, с кем она может поговорить, на кого сможет опереться.