Магическая Экспедиция

В ладонь мокро ткнулся нос грасса, и я, развернувшись, пошла к своей лежанке, кормить созданное неестественным путем животное. И лишь когда отдавала последний кусок, вдруг вспомнила — грасс рядом стоял. Совсем рядом, когда дракон отпустил меня. Докормив Голода, встала, подошла к тому месту, где лежала на снегу, и увидела десятки следов. Десятки!

А потом кто-то, прямо на моих глазах, прошелся и замел их, похоже хвостом. И ушел во мрак, этим заснеженным хвостом помахивая, в то время как Голод продолжал стоять рядом со мной!

Содрогнувшись, посмотрела на пса, заметного лишь по причине окровавленной после трапезы морде.

«Мама».

Потом добавил:

«Переживает».

Подумал и приписал еще:

«Стая охраняет, можете спать спокойно».

А затем смел все надписи и спросил:

«Хочешь, останусь?»

И я сказала:

— Хочу.

Грасс стер и эту последнюю надпись, прошел и улегся на лежанку, недвусмысленно намекая, что будет спать там и мне есть к кому прижаться этой холодной зимней ночью.

Тщательно протерев руки снегом от следов сырого мяса, подошла к костру, взяла прутик с жареным, съела молча и быстро. Никодим тем временем сходил, сделал всем травяной чай, разлил по чашкам, принес.

— Сбор от простуды заварил и девясил добавил, чтобы не свалились завтра, — сообщил он нам всем.

Поблагодарив, принялись пить чай. Сначала молча, после Славен тихо произнес:

— Мы отсюда вообще живыми выберемся?

— Выберемся, — уверенно сказала я.

— А деревни как же? — задал вопрос Верес.

Я его понимала — за своих переживает.

— Придумаем что-нибудь, — сказала не так уверенно.

— С магами тоже «придумаешь»? — едко поинтересовался Тихомир.

Парни — странные существа. Он меня предал дважды, один раз оставил умирать на торговом тракте, второй — сдал Аттинуру, но простить не может почему-то именно он, и, похоже, за то, что отказалась приживалкой быть в его доме. И это тот человек, который на первом курсе, когда мой собственный обед просто вылили в столовой, поделился своим.

"Из леса, с шумом и хрустом ломая ветви, вернулся Владыка. На этот раз без ушей. Не знаю, каким образом ему удалось от них отделаться, но факт оставался фактом — ушей больше не было. Ни слова не говоря, подошел к костру, сгреб все оставшееся мясо, быстро, жадно все съел, а затем приказал:

— Всем спать!

Возражений ни у кого не нашлось.