Магическая Экспедиция

И все в аудитории, приготовившиеся узреть изменения в Вачовски, сейчас недоуменно смотрели на ничуть не изменившегося и все такого же мужественного студента… И только я, благодаря жемчужине от воздушника, в отличие от них всех, видела хорошенькую, потрясенно сжавшуюся на стуле, с короткими серебристыми волосами и огромными черными глазками Влады… Владычицу! И вот эта милая девушка, обернувшись, мрачно посмотрела на меня, после чего, вновь развернувшись к принцу, глухо сообщила не менее суровым, чем у эльфа, басом:

— Это будет интересный эротический опыт!

Принц, все еще недоумевавший по поводу того, что его жертва осталась мужчиной, сообразительности, однако, не растерял и, едва Вачовски начал подниматься со стула, с диким воплем: «Я представитель королевского рода, я неприкосновенен» — помчался прочь из аудитории.

Профессор Ивас, тоже потрясенный тем, что внешность Вачовски не подверглась изменениям, все же попытался воспрепятствовать и воскликнул:"

"— Вачовски, понимаю, что вы стали жертвой невинного розыгрыша для непосвященных в проклятие его высочества Эвасэта, но это не повод…

Владычица, ставшая теперь на полголовы ниже своей иллюзии, остановилась, развернулась, смерила взглядом побледневшего профессора и все тем же мужским басом заявила:

— А вы вроде тоже ничего…

Профессор Ивас отпрянул, причем почему-то ко мне.

Иллюзия Вачовски угрожающе проследовала к выходу из аудитории, даже не пытаясь скрыть принцеубийственных намерений, я же, видевшая сквозь иллюзию, заметила, как выходящий Владыка хозяйским жестом проверил наличие у себя выдающихся прелестей и, судя по ухмылке, кажется, остался вполне доволен размером.

А спустя несколько наполненных нашим всеобщим потрясением минут на весь университет раздался истошный вопль эльфийского принца, судя по уровню громкости и отчаяния, пребывавшего не в самых радостных обстоятельствах.

— Господа студенты, я вынужден завершить лекцию и поспешить к магистру Аттинуру, — напряженно произнес профессор Ивас.

И вот никто не возразил даже взглядом, особенно когда принц заорал снова, и на этот раз мы все расслышали истошное «Спасите!».

Профессор уныло побрел «спасать», правда, не особо торопясь при этом. Иваса можно было понять — ректор именно его, несомненно, сделает виновным в случившемся. И в чем-то будет конечно прав, но только в чем-то.