Магическая Экспедиция

Владыка, несколько потрясенный, остался, удерживая в руке остатки некогда вполне приличных брюк. Не имевшая возможности узреть результат своей деятельности, профессор Нарски перевела удивленный взгляд на хран, и даже начала проверять его на работоспособность, гневно поглядывая на Вачовски.

У Вачовски все оставалось по-прежнему!

Это Владыка и профессор были в бешенстве, а иллюзия продолжала стоять, проявляя стойкость, выдержку и не меняя выражения лица. То есть профессору, ко всему прочему, казалось, что над ней еще и открыто насмехаются.

— Ты! — прошипела взбешенная магиня.

— Извращенка! — заявил Владыка и, соответственно, Вачовски.

Просто у Владыки повод для подобного высказывания был — он как раз разглядывал останки своих брюк, но из уст Вачовски это было уже слишком.

— Марчена, отвернись! — скомандовала профессор, закатывая рукава и активируя все двенадцать имеющихся на ней хранов магической энергии.

Всегда послушная студентка Лис на сей раз следовать приказанию вовсе не торопилась, более того, подалась вперед, жадно глядя на даже немного смутившегося от такого внимания Вачовски.

Гаррат зато смущенным не выглядел, он как раз напрягся и теперь пристально смотрел на профессора, нервно выплетая что-то похожее на щит свободной от удержания обрывков штанов рукой.

— Отвернись, нечего тебе на голых мужиков глядеть! — наставительно произнесла профессор Нарски.

Но мы-то все уже знали, что ничего для себя нового Марчена там особо не увидит. Правда, она считала иначе и с придыханием заметила:

— Есть что-то притягательное в красоте мужского тела…

Магиня хмыкнула, после чего даже кивнула, соглашаясь с высказыванием.

И тут Владыка, резко повернувшись ко мне, швырнул именно в меня заготовленный щит и молниеносно-плавным движением, с грацией и скоростью, на которые способны только хищники… покинул аудиторию. Прихватив с собой остатки сорванных с него брюк.

А Вачовски остался стоять на том же месте!

Грянул гром произнесенного профессором Нарски заклинания! Полыхнуло так, что мы предусмотрительно зажмурились, а открыли глаза, едва услышали тихое, но очень прочувствованное поминание всех родственников Вачовски до пятого колена, причем, судя по сорвавшимся у профессора выражениям, все предки Вачовски славились особой несдержанностью в желаниях и неразборчивостью в половых связях.

И вот когда мы открыли глаза, причина ярости Мстиславы стала очевидна — у Вачовски все было по-прежнему.