Магическая Экспедиция

И теперь башня сверкала новым отполированным деревом, из которого были балки под потолком, двери, стол и стулья, два кресла, кровать и диван у окна, блестела натертым до блеска камнем, переливалась огоньками расставленных повсюду свеч. Даже кастрюлю, покореженную упавшим на нее камнем, отремонтировали. И вот после этого призраки снова сбежали всем скопом, только уже осторожнее, чтобы не повредить ничего.

А Владыка Долины драконов повернулся ко мне, улыбнулся как ни в чем не бывало и предложил:

— Поужинаешь со мной?

Ничего не отвечая, я встала, одернула платье и пошла к двери, захватив по дороге кастрюлю.

— Милада! — раздалось вслед, едва я открыла двери.

Я постояла, держась за дверную ручку, потом повернулась к дракону, который сейчас совершенно свой облик не скрывал ничем, и сказала:

— То, что вы пытались сделать, — подло.

И уже в коридоре услышала:

— Что же такого подлого в том, что я пытался поцеловать понравившуюся мне девушку?

Ощутив, как следом за мной в коридор вышел Голод, не поднимая взгляда от пола, потому что были опасения вновь попасть в омут глаз Гаррата, просто сказала:

— Полагаю, вы и сами знаете ответ.

А если нет — спросите у своей совести. Если она у вас есть.

И на этом я захлопнула дверь.

Невидимый пес молча забрал у меня тяжеленную кастрюлю, и мы пошли по сверкающему чистотой и отделкой коридору Башни Привидений."

"В душе было такое неприятное тяжелое чувство, словно меня предали.

Нет, я за свою жизнь уже давно поняла, что справедливости не было, нет и не будет, но я пыталась спасти его жизнь, а он… Мерцание звезд, затягивающий омут черного ночного неба, странные ощущения — сложно было бы не понять, что на меня оказали воздействие. И это после всего, что я… Было безумно обидно, просто обидно. До слез практически.

Но я не плакала, я давно приучила себя не плакать.

* * *Спустившись вниз, застала жаркое обсуждение произошедшего работниками кухни.

— Говорю же — кольцо профессор Нарски взяла, евойное! — вещала госпожа Ежевичкова, заведующая штатом убиральщиц и дворников. — То самое! — добавила со значением.

И тут все замолчали, потому как я в кухню зашла. И все человек двадцать разом на меня посмотрели, через одного махнули рукой, мол, это всего лишь Миладка, и вернулись к живейшему диалогу.

— А колечко непростое, — продолжила госпожа Ежевичкова, — злое колечко, помяните мое слово.