Как назло, очередное стихотворение закончилось, а новое ускользало из памяти.
– Правда, заканчивай. – Он оглядел своих. – И вы заканчивайте. Я не лез, потому что он сам напросился, но покуражились – и хватит.
На лицах остальных появилось сомнение, кажется, они тоже устали.
– Тогда выйдет, что этот сопляк нас сделал, – проворчал коротышка. – А мы это оставить…
– А ты засунешь язык в задницу, пока я сам тебе его туда не засунул! – неожиданно жестко сказал солдат со шрамом. – Если бы ты его с самого начала придержал, парень бы за заклинания не стал хвататься.
Так что баста!
Он хлопнул ладонью по одеялу. Подошел ко мне, присел на корточки, глаза в глаза.
– Фальконте. Сальваторе Фальконте, маршал, родич твой?
– Дед, – кивнул я.
– Мой отец под его началом служил, когда тот еще капитаном был. Тебя-то чего в бытовики понесло?
Я широко улыбнулся.
– Призвание ощутил.
Солдат усмехнулся, и на миг мне показалось, будто он видит меня насквозь.
– Тоже, поди, кому-то назло? – Он посерьезнел. – Ладно, парень.
Слово даю за всех наших, больше тебя не тронут и подначивать не станут. Снимай щиты и буди лейтенанта. Да, еще полы сможешь залатать?
– Смогу.
Я поднялся, едва удержав стон. Тело за ночь затекло, словно я превратился в заржавевшего голема. Затянул заклинанием доски – пол стал как новенький. Разбудил лейтенанта. Тот сел, тряся головой.
– Какого…
Солдат со шрамом негромко заговорил. Я не стал вслушиваться. Правда, и убирать щиты не торопился. Мало ли что тот обещал, остальные-то ничего мне не обещали.
Но и другие только смотрели недобро, однако нападать не пытались.
В дверь заколотили так, будто с петель хотели сорвать. Я отодвинул засов. Влетел парнишка лет пятнадцати в форме. Посыльный.
– Беппе там орет, сдохли вы все, что ли? – выпалил он. – И пигалица своего денщика требует.
Я вздохнул. Может, и правда лучше бы сдохли. Еще целый день впереди.
Торопиться на зов не стал, ноги еле двигались. Вынул из колодца ведро воды, макнул туда голову пару раз – вроде полегчало.
Привел себя в порядок и только тогда пошел в караульную башню.
Даже поддеть выскочку как следует сил не хватило: хотел сотворить к бальному платью туфельки на каблуках. Впрочем, так даже лучше было. Зато выскочка старалась вовсю. Зря старалась, как оказалось, легко хранить спокойствие, когда глаза закрываются на ходу. Хотя надо отдать ей должное – один раз ей почти удалось меня взбесить. Чуть не предложил ей самой проверить, насколько именно мне нравятся девушки.
