Формально с боевого меня отчислили не за кражу, а за то, что «подверг опасности товарищей», – оказывается, такие артефакты перестали делать потому, что использовавшие их маги, не ощущая усталости во время использования, доводили себя до смертельного истощения. Парни-то действительно всю ночь зубрили не смыкая глаз и утром чувствовали себя как огурчики – пока последействие не закончилось и оба просто не уснули в разгар экзамена. Добудиться их не могли, не хуже, чем после заклинания сонного паралича.
А неформально все решили, будто выгнали меня за кражу и только благодаря дяде не отправили в тюрьму.
Тогда-то отец и взбеленился, заявив: либо я получаю диплом, либо он лишает меня наследства и вычеркивает из дворянской книги. Я тоже разозлился и восстановился на бытовой. О чем, по большому счету, не жалел – вот сейчас, например, мог обеспечить себе элементарные бытовые удобства.
В отличие от выскочки. Наверное, нельзя ее строго судить. Боевики всегда бытовую магию учили на отвяжись, сам такой был. И вряд ли у простолюдинки всю жизнь перед глазами была прислуга из бытовиков, чтобы знать, на что она способна.
Но ведь она даже не пыталась хоть немного соображать! Честно говоря, я вообще не понял сначала, чего она от меня хотела – ни разу в жизни не видел, чтобы полы мыли руками. Зачем, когда магия сделает комнату чистой не больше чем за минуту? Но, похоже, соображала выскочка только на экзаменах.
Это ж додуматься надо, табурет у нее пошел! А завтра что? Одеяло убежит? Подушка ускачет?
Хотя от усталости и не такое примерещится, тут я тоже ее понимал.
Но зачем же сразу боевыми заклинаниями шарахать? А если бы под табуреткой был какой-нибудь кот или пес, оттого и показалось, что мебель шевелится? Убила бы ни в чем не повинное животное.
И самое-то главное, вот вроде взрослый человек должен сам за свои поступки отвечать, так? Сама разломала чужое имущество – сама чини. Или компенсируй ущерб, ну сколько такое старье стоить может, не антиквариат ведь? От силы медяшек десять. Нет же – в слезы! Поди пойми этих девчонок, вечно рыдают из-за всякой ерунды!
Хотя, надо отдать выскочке должное, она честно старалась своих слез не показывать.
Плечики распрямила, носик вздернула и пошла. Да только когда решила, что ее не видят, сникла так, что я себя последней сволочью почувствовал. Может, и в самом деле палку перегнул. Ладно, кардис с ним, с табуретом, не истощился я, его собирая.
Правда, если бы я знал, во что это выльется, десять раз подумал бы.
