Магическая сделка

 — Драконы не приемлют насилие в отношении женщин и поэтому добиваются согласия любым способом. Связать женщину узами нерушимого брака — для них просто способ получить желаемое. Только способ…"

"Взмах рукой, и над все теми же бумагами, небрежно брошенными на стол, я, бледная и дрожащая, слезы, непрестанно текущие по моим щекам, и мой супруг Саир Ирэтани, безжалостно расстегивающий мое платье…

— Мне жаль, — уничтожая изображение, простонал магистр Валентайн, — мне так жаль, девочка моя.

Мне тоже. Но очень недолгое время.

— Так, значит, брак был заключен незаконно? — сиплым, дрогнувшим голосом вопросила я. — Соответственно, силы он не имеет?

И магистр посмотрел на меня совершенно иначе.

— Неплохо, Милада, — с подчеркнутым уважением произнес он. — Очень неплохо. Отчаяние явно не твой путь по жизни.

Он откинулся на спинку стула, посидел, размышляя, затем произнес:

— Я не силен в теологии, как ты понимаешь, я больше маг, чем знаток богословия. Но, если рассуждать здраво, по идее законы священного брака были нарушены.

Драконы — приверженцы совершенно иной религии, соответственно… А я изучу этот вопрос, — задумчиво протянул магистр. — Почему бы и нет? Это будет неплохой способ подгадить драконам и прикрыть все эти брачующие лавочки.

— А расторгнуть брак? — со вспыхнувшей надеждой спросила я.

И вот тут магистр Валентайн сник. Посидел, покачивая ногой, затем произнес:

— Мы пытались. Дело было с нашей студенткой, так что я лично был очень заинтересован в расторжении союза, тем более что Тари в принципе с первого курса отвечала взаимностью на чувства одного из наших виднейших ученых, поэтому… я пытался сделать это не столько ради нее, сколько ради ученика, которого стремительно терял.

Но, к сожалению, в храме произносится клятва, Милада. И произнесшая ее обретает лишь два пути — она может стать либо женой дракона, либо… невестой Триединого. Тари ушла в монастырь. Миграв погиб спустя несколько лет, по неосторожности — он слишком много стал пить, потеряв любимую.

Я молча поднесла чашку к губам, сделала глоток, потом еще один, затем произнесла:

— Монахини Триединого порой возвращаются к мирской жизни. Я не знаю всей процедуры, но от сана отказываются.

Магистр окинул меня еще более уважительным взглядом и произнес только:

— Я выясню.

— Спасибо, — поблагодарила совершенно искренне.

— Не за что, девочка, это все моя вина. Следовало прибыть под личиной, как Владимир, но я понадеялся на уважение к моей позиции. Зря.