Магическая сделка

Я бы не стал пугать тебя, вольно или невольно. Не срывался бы в храме, вынудив тебя уйти и ненавидя себя за то, что понял, насколько мне хочется, чтобы ты осталась. Не стал бы настаивать на близости. Не целовал бы против твоей воли. Я бы не сделал многое из того, что совершил.

Он улыбнулся едва заметно грустной улыбкой и добавил:

— Если бы я мог все знать тогда, я бы унес тебя в вечно цветущие горы Аратена и не прикасался бы до тех пор, пока ужас в твоих глазах не сменился бы нежностью.

Ужас не готов был сменяться, ужас стал гораздо больше и всеобъемлюще, стоило лишь представить себе подобное развитие событий.

— Я… — выдохнула испуганно.

— Полюбила бы меня рано или поздно, — совершенно уверенно сказал Ирэнарн.

Замерла, потрясенно глядя на дракона, но Главнокомандующий Долины драконов со всей свойственной ему прямолинейностью произнес:

— Тебя тянет ко мне.

— Что? — сорвалось возмущенное.

Ирэнарн усмехнулся, пожал плечами, склонился к самым моим губам и прошептал:"

"— Ну, понимаешь, ты замерзла, осиротев, а я большой теплый дракон, и мой огонь никогда не кончится, так что… тебя ко мне тянет.

И глаза его сверкнули, выдавая насмешку.

Он отстранился, все так же не отрывая взгляда, и сказал:

— А если серьезно, милая, то да — тебя тянет ко мне. Еще пока совсем чуть-чуть, почти неощутимо, едва заметно, но ты прижимаешься ко мне, когда спишь и не осознаешь этого, и сильно испугавшись, ты также неосознанно ищешь защиту в моих объятиях. Я нравлюсь тебе.

Возмущенно вдохнула побольше воздуха, собираясь возразить, но Ирэнарн, коварно прищурив глаза, вкрадчиво поинтересовался:

— Не нравлюсь?

Я попыталась ответить и… не смогла. Выдохнула, не отрывая взгляда от темно-зеленых драконьих глаз, и промолчала, нервно кусая губы. Потому что это был вопрос, на который невозможно было ответить «нет». Ирэнарн не мог не нравиться. В нем вызывало симпатию все — решимость спасти брата вопреки всем, всему, и даже когда сам Гаррат сдался; благородство в отношении человеческих магов — ведь мог поступить так, как рассказывал Асур-Ррат — сжечь всех и вся, но он этого не сделал, он даже вреда не причинил никому, кроме виновного в деле отравления стражей магистра Сарантуса; и то, что он отдал меня Камали, не сумев отказать в просьбе матери… это невозможно было забыть.

Но как муж…

— Ну же? — подтолкнул к ответу «муж».