Магическая сделка

Резко свернув, он избежал захвата выскользнувшей из-за камня петли и уничтожил ту, что обхватила мою шею. Но на этот раз петли были куда толще и агрессивнее, и уничтожение далось с трудом даже Аттинуру.

— Быстрее, — прохрипел он, срывая с шеи и активируя один из артефактов с энергетическим зарядом. — Воронир захватывает контроль над университетом. А здесь Мстислава…

Голос Аттинура резко осип.

— Профессор Нарски тоже здесь? — изумленно переспросила я.

— Жаль, не успел обнять ее, — глухо произнес ректор, уничтожая еще одну петлю, выскользнувшую из мрака.

И ответил мне: — Все здесь. Утреннее собрание студентов имело целью обеспечить нахождение магов вне стен Университета Стихий, по причине того, что все это — один мощный накопитель энергии, и нападать на Валентайна в момент, когда в его распоряжении были все силы и жизни студентов, было бы самоубийством.

Я вдруг подумала, что то, что мы сейчас возвращаемся в логово Воронира, для Аттинура и так является самоубийством. Но он продолжал решительно идти навстречу своей смерти, потому что хотел дать хоть какой-то шанс на выживание тем, кого, видимо, сегодня привел на бой… имеющий все шансы превратиться в бойню.

— Как сдох Валентайн? — вдруг спросил Аттинур.

— Заклинание Аградоно, — поспешая за ним, ответила я.

— Жуткая смерть, — после секундного молчания отозвался ректор.

И остановился перед дверью, ведущей в ритуальный зал. Каким-то образом зная, где конкретно находится Воронир.

Остановился, резко выдохнул и вдруг сказал, не глядя на меня:

— Слушай, Радович, если выживешь, скажи ей, что она была моим светом.

Всегда.

И отшвырнул меня в сторону, спасая от заклинания, которое с той, другой стороны разнесло обитую железом дверь в щепки.

Дверь словно взорвалась, снеся половину стены и не повредив отгородившегося щитом Аттинура!

А дальше начался ужас.

— Кого я вижу! — раздался голос магистра Воронира, и в нем более не было даже намека на безумие.

Это был уже тот умный, коварный и жестокий магистр Воронир, каким знала его я, каким знали его все.

Расчетливый и хладнокровный Воронир, вызывающий панический ужас.

— Что ж, — медленно проговорил магистр, пристально глядя на с трудом удерживающего щит ректора УМа, — ты всегда был подлым щенком, Аттинур, и старикашка вышел из тебя не лучше… — это было сказано еще спокойно, а вот затем: — Я УБИЛ ОТЦА!!!

И в этом яростном рыке прозвучала вся боль, отчаяние и гнев от утраты. И я поняла, насколько для Воронира стало ударом осознание сотворенного.