Магическая штучка

Да, смотрю же! И тону в зеленых глубоких омутах.

— Расслабьтесь… — ага, как же! Меня колотит нервная дрожь. — У вас руки холодные.

И он подносит их ко рту и согревает своим дыханием. А я… А у меня… А со мной творится такое… Только не прекращай!!! Никогда не отпускай мои руки, слышишь? Дуть перестал, но начал растирать ладони пальцами. Никогда не думала, что медитация такое нервное, волнительное занятие.

— Уже лучше. А теперь медленно глубоко вздохните и так же медленно выдохните… — Не только волнительно, но еще и чертовски сложно.

Пытаюсь успокоиться. Отчаянно. Выдыхаю носом, получается громко и… стыдно. А вот вдыхаю с каким-то свистящим звуком. Ну, почему это получается, когда он смотрит на меня? И я смотрю на него, потому что не могу отвести глаз.

— Вот… Уже лучше. А теперь выдыхайте, Ксения, медленно выдыхайте… — А его пальцы выводят узоры на моей ладошке, заставляя кожу покрываться мурашками. Сердце уже не колотится, как сумасшедшее.

— Закройте глаза и слушайте мой голос… — Закрыла, чего уж там. Но в темноте обострились все чувственные рецепторы.

И теперь касание его пальцев рождало электрическую волну, которая, обежав все тело, концентрировалась внизу живота. Ноющая, но такая приятная боль, заставляет подаваться к куратору все ближе. Что я творю? Что творю? Я чувствую, как он смотрит на меня, как склоняется ко мне. Его дыхание шевелит волосы у моего виска.

— Представьте, что вы на берегу моря… Вы слышите шум прибоя, крики чаек… — он почти шепчет мне на ухо, а я…

Я представила море, Сочи, и дочерна загорелую тетку истошно орущую: «Пахлава! Горячая кукуруза! Чучхела!» Семья фотографируется с обезьяной. Мальчик на руках лысеющего отца корчит животному рожу, и именно этот момент попадает в кадр.

— Нет, что-то не то! — с досадой произносит куратор. — Сосредоточьтесь на море, Ксения!

— Что конкретно мне делать? Расслабляться или сосредотачиваться? — не выдержала я.

Открыла глаза и снова встретилась с неимоверной зеленью глаз куратора.

— Ксения, — устало произнес он. — Давайте вы будете представлять то, что я говорю и ничего больше.

— Но я так и представляла! — искренне возмутилась я. — И море, и чаек, а тетка с пахлавой туда случайно влезла.