— А вот эти! — ему ответила рыжуля, сдернув наши с Юлкой мантии. — Полагаете, в этом может ходить приличная девушка? У меня дома даже горничные одеты в сто раз лучше!
А девочка-то не из простых собак — из породистых. Не то, что я. У нас и горничных отродясь не бывало. Все своими ручками делать приходилось. Взглянула на Юлку. Ага, Жавурина кривилась. Значит, не одна я такая.
— Вот ведь незадача, — почесал остатки волос Нелюб Петрович. Судя по его реакции, диверсии не было, слишком уж он растерялся. — Приношу вам свои извинения, леди! От лица руководства!
— Что мне ваши извинения! С этим-то что делать? Я этого не одену! — продолжала возмущаться наша Эва.
Вокруг согласно загудели подруги. — То в коридорах нап… н… э-э-э…
— Что, простите, в коридорах? — вынырнул из каких-то своих размышлений проректор.
— Н… — и тишина. Словно рыжуля силилась сказать про нападение, и что-то упорно не давало ей это сделать.
— Не понимаю вас, — расстроился профессор. Завхоз смерил Седневу грозным взглядом, но в его исполнении это вызывало скорее улыбку.
Рыжуля тоже все осознала и поправилась, чтобы не выглядеть странной в глазах представителя руководства.
— У вас в коридорах в подобном никто не ходит! — выпалила она и выдохнула с облегчением.
Когда Эва обошла в разговоре щекотливую тему, то дар речи к ней немедленно вернулся. Эх, значит и у меня не выйдет рассказать ни Юрке, ни, тем более, лорду куратору."
"— Простите великодушно, — в третий раз извинился полненький проректор.
— Произошла накладка. Даже не так. Чудовищная ошибка! — он так искренне был огорчен произошедшим, что все девушки ему невольно посочувствовали. — Дело в том, что все вы являетесь экспериментальной группой. Ничего подобного до вас в нашем сообществе не было. В связи с этим, возможны некоторые шероховатости в организации вашего быта и обучения. Мы так много сил положили на то, чтобы вас отыскать, что было весьма и весьма непросто. Поэтому прошу вас о снисхождении, если вдруг будут возникать подобные инциденты.
— А с этим мы что будем делать? — уже совсем несердито потрясла мантией рыжуля.
— С этим? — профессор задумался, а потом вдруг посмотрел на кастеляна. Строго так посмотрел, отчего старикан даже зрительно съежился. — С этим мы разбираться станем. Тщательно так. Инвентаризацию проведем, книги расходов посмотрим. В каком веке говоришь, Федот Малкович, инструкция писана?
— В 15, мой лорд, — старикан склонился в почтительном поклоне.
