Ты-то — целитель, ты должен был понять, что даже разрушенные каналы такой сильной магессы, как Арлиль Норд, никак не могут походить на следы якобы эльфийской магии.
— Ошибся, — пожал плечами целитель.
— Ты точно продался этому гнусному интригану, моему папаше! Сколько он тебе заплатил? Ладно, ладно, не настаиваю. Коммерческая тайна…
Пошатываясь, Симон побрел к выходу. Выглядел он таким жалким и потерянным, что я на миг его пожалела. До его слов:
— Проклятье! Зачем я только развелся, рискнув карьерой? Теперь должность мэра под угрозой, как и предупреждал папан.
Десять лет гоняться за призраком! Подумаешь, редчайший дар ментального целителя… Не последний же в мире, найду других. Она точно меня околдовала! Ведьма! — он споткнулся о ножку стула и едва не упал, но успел опереться о стену.
— Тебе помочь? — дернулся Смокт.
— Нет. Я дозволяю это только друзьям.
Альеди-младший пинком распахнул дверь и вывалился в коридор.
— О, а ты кто такая? — послышалось его пьяное хихиканье. — Ассистенточка? М-м… а ты хорошенькая.
Проводи-ка меня, детка. Не хочешь прокатиться на шикарном магмобиле?
Я замерла. Нинель! Она подслушивала?
Заведующий аккуратно прикрыл дверь. Повернулся ко мне.
— Извините, госпожа Леман, что вынудил вас это все наблюдать.
— Зачем?
— Ваше присутствие и выдержка заставляли его не переступать границ. Извините еще раз, что использовал вас в качестве успокоительного.
— Скорее, раздражительного…
— Нет-нет, я отлично знаю, как ваша королевская осанка усмиряюще действует на моих пациентов, — и он так тепло улыбнулся мне глазами, что дыхание перехватило.
— Но я вижу, поездка под магическим градом неблагоприятно сказалась на вашем здоровье? Ваши волосы… Это последствия магического удара?
— Пустяки.
За окном послышалось какое-то тарахтение, гудок клаксона. Уехал наконец!
— Примите мои соболезнования, госпожа Леман.
— Говорю же, пустяки.
— Я о другом. Я изучил все обвинительные дела, по которым судили Арлиль Норд. Если бы Симон ими хоть раз поинтересовался, он бы узнал в вашем рассказе историю банкира Хлимкса и его жены.
Банкир любил причинять ей боль, как и предыдущим трем женам. Но после того, как попал с несварением желудка к целительнице Арлиль, внезапно не только поправился, но и раскаялся. Признался исповеднику в грехах, но умер от инсульта. Его жена выступила обвинительницей на процессе, организованном Альеди-старшим против нежеланной невесты Симона.
— Надо же, какое удивительное совпадение, — сказала я как можно равнодушнее.
