В этот момент мужик потянул какой-то рычаг, и мне пришлось попятиться, потому что цепь рядом со мной заскрежетала и начала проворачиваться на балке.
А, ну и славненько. Значит, можно использовать ее примерно как те штуки, которыми глупые человеки разносят мой запах по городу.
И плевать на этого серого дуралея. Раз он так беспечно относится к священным для любого фелисапиенса границам, значит, эта территория по праву сильнейшего должна быть помечена моей меткой. Вот так.
Я задрал хвост и обильно оросил проскрежетавшую цепь.
Уже выбравшись на крышу, услышал злобный вопль:
— Ах ты ж наглая серая морда! Я тебя, значит, кормлю, а ты мне тут гадить надумал в кузне? Вот я ужо тебя!
Ха!
Знай наших, серый недомерок.
Я гордо шествовал по крыше, довольный провернутой операцией, как вдруг меня словно шмякнуло по башке пыльной тряпкой.
Этот день с самого утра был странным.
Сперва эти дурацкий взрыв в Погодной башне, впитанная, но не фильтрующаяся, вернее, очень трудно фильтрующаяся разноименная энергия, постоянно жалящие в нос колючие искры разрядов, затем непонятная оптическая иллюзия, выборочно окружающая некоторые предметы.
Потом не менее удивительное поведение кобеля на рынке и встреченных человеков. Опять же, эта полоска на спине, которая не вылизывается, хоть ты тресни. И все это сопровождается тем неприятным набором одорантов. Который я впервые услышал где?
В собственно доме! В свертке, принесенном Милькой!
Надо с этим срочно что-то делать.
Я плюнул на запланированные на этот день дела и изо всех сил поспешил обратно к сестренке.
Ее срочно надо спасать!
Когда я, чуть не стерев подушечки лап от прыжков по старым черепичным крышам, домчался до лавки мастера Шама, то понял, что вот-вот случится нечто как минимум забавное. Это предчувствие висело в воздухе каким-то почти осязаемым звоном — как противный писк мелкого москита, которого ты еще даже не видишь, но уже понимаешь, что он где-то рядом.
— Господин Йож, это честь для меня — принимать Вас в моей скромной мастерской.
— Ну-ну, мастер, полно вам прибедняться, — благодушно протянул посетитель, отдуваясь и распуская узел шейного платка. — В этом городе все знают, что перчатки от Шама — признак изысканного вкуса. Можно сказать, элитный штучный товар, подобного коему нигде не найти. Они уникальны и неповторимы, как настоящее произведение искусства. За такими не грех и самому зайти."
"— Ох, милостивый господин ли Йож, Ваши слова — мед и бальзам на душу старого мастера.
