Занимаемся поиском и уничтожением черных артефактов, а при необходимости и их создателей. Я попал в орден из-за Стрижа, твой брат – из-за денег, Стриж – по глупости, его завербовали, потому что хотели получить меня. Дока мы вытащили из передряги с черной магией пару лет назад, его не казнили только потому, что ордену он полезнее живой, нежели мертвый. Я это говорю к тому, чтобы не придумывала для нас светлые образы. Мы не только спасаем жизни.
У меня под ногами покачнулся пол.
– Рат… – выдохнул ошарашенный Стриж.
– Помолчи, – холодно бросил тот в сторону Ветрова-младшего.
Оглушенная, я тихонечко оттолкнула его руку, и он действительно позволил мне отойти. Потом стал внимательно следить за моими метаниями по комнате. Я ходила от стены к стене, как сомнамбула. Кажется, даже пошатывалась. В голове, точно части разрозненной мозаики, складывались в одну картину мелкие факты, а странности обретали смысл.
Жизнь Богдана резко изменилась, когда на его руке появилась татуировка, а вместе с нею пришли долгие отлучки, выключенный коммуникатор, лихорадочные ночные звонки и золотые рубли.
Иногда Богдан проявлял странную настойчивость, провожая меня до самых дверей конторы, как будто боялся, что сестру украдут. Изредка он пропадал месяцами, а потом появлялся с подарками.
– Этот символ… четырехлистный клевер? – спросила я, хотя хотела узнать совершенно о других вещах, говорить о которых не поворачивался язык.
– Герб ордена. Четырехлистный клевер по легенде приносит удачу.
– Так вам платят за все это? – Я развела руками, намекая на события последних дней.
– Да.
– И тебе приходилось убивать? – Во рту пересохло.
– Да.
– И Богдану?
Ратмир кивнул.
– За это тоже платят?
– И неплохо.
Я заметила ужас в расширенных глазах Стрижа – он таращился на старшего брата. В груди заныло от дурного предчувствия. Было страшно задавать главный вопрос.
– Вы держали все в секрете, но ты мне сейчас все рассказал… – издалека начала я. – Ты мне рассказал, потому что больше не хочешь скрывать?
– Потому что больше нет смысла скрывать.
Мы смотрели в глаза друг другу. Он не произнес пугающего признания вслух, но оно повисло в воздухе. Те страшные люди, плохие парни, притворяющиеся хорошими, решили, что я опасна, и приказали избавиться от меня. На глаза выступили слезы.
– Они решили, что я должна исчезнуть?
– И ты исчезнешь, – согласно кивнул Ратмир.
У меня вырвался истеричный смешок, и я испуганно прижала ко рту пальцы.
