– Ты не видела лицо Ратмира, когда он об этом рассказывал! Ты его явно обставила!
– Он так много говорит, – фыркнула я, – что ему впору лекции студентам читать.
– Он и читал.
– Ты шутишь? – изумилась я. – Он учил их правильно держать самострел и пугать по ночам истеричек?
– Он работал профессором истории в университете. По крайней мере, пока там учился Стриж.
Профессорская степень? Никогда бы не подумала. В уме я попыталась прикинуть, сколько же Ратмиру лет. На вид чуть больше тридцати или около того, а некоторые ученые допускались к преподаванию только перед отставкой.
– Так что, как видишь, он не только самострелом умеет махать, – заключил Док.
Я уважительно похлопала в ладоши и съехидничала:
– Занимательный мужчина.
– Угу. – Профессор понимающе улыбнулся. – Ты бы поосторожнее с ним. Когда дело касается слабого пола, Ратмир как бэ-э-э…
– Он бабник, – со снисходительной улыбкой подсказала я. – Не переживай, Док. Учителя истории с самострелами за поясом совершенно точно не входят в круг моих интересов.
"
"Врушка! При воспоминании о широких плечах, накачанном прессе и горячих сильных руках живот сводило сладкой судорогой. Другими словами, мое предательское тело плевать хотело, являлся Ратмир Ветров аггелом, гоблином или кем-то еще.
– Хорошо, что не в твоем вкусе, потому что завтра все закончится.
– Завтра я буду свободна? – обрадовалась я.
– Угу. – Док с сожалением посмотрел на дно опустевшей кружки, но снова заваривать чай, видимо, было лень. – Завтра в Валховойске пройдет аукцион древностей, на который кто-то инкогнито выставил второй браслет Гориана.
Сделку уже заключили, но аукцион не имеет права продать его без видимости торгов. Ты избавишься от первого браслета, когда наденешь второй.
– Было бы неплохо… – вздохнула я и постаралась отогнать взявшееся ниоткуда предчувствие беды.
Глава 6
Свобода с молотка
С приходом утра старая мануфактура растеряла добрую долю зловещей таинственности.
Стало заметно, что желтоватые стены пестрят дождевыми подтеками, а цеха, превращенные в жилые помещения, требуют генеральной уборки.
Стараясь не обжечь язык, я осторожно прихлебывала горячий, пахнущий соломой чай и бессмысленно таращилась в окно. Капризный месяц травень снова сменил гнев на милость, и после ночного дождя пологие зеленые холмы озаряло солнце.
Док заснул прямо за рабочим столом в лаборатории, прижавшись щекой к страницам раскрытой книги. Очочки лежали тут же, поверх бумаг.
