Из-под мокнущего под дождем автокара с оглушительным лаем выскочил огромный пятнистый дог. Собак я боялась с детства, поэтому быстро спросила:
– Он кусается?
Рявкающий пес скакал у водительской двери, приветствуя гостей.
– Но ты же не станешь его дразнить! – Ратмир выключил мотор.
Хотелось огрызнуться и объяснить, что для безмозглого монстра женская филейная часть – сама по себе дразнилка, но я прикусила язык.
На крыльцо вышла невысокая полнотелая женщина в простом домашнем платье. От движения под козырьком вспыхнул уличный светильник, озаривший мокрые ступеньки.
С теплой и удивительно мягкой улыбкой Ратмир выбрался из автокара и двинулся навстречу хозяйке дома.
Внутрь салона ворвались прохладная свежесть и аромат влажной травы, а секунду спустя засунул голову любопытный дог. Невольно я отодвинулась, стараясь спастись от чавкающего чудовища, пускавшего слюну на водительское кресло.
– Пошел отсюда! – шикнула недобро. Пес басовито тявкнул, вынуждая меня вжаться спиной в обшивку.
Неожиданно дверь с моей стороны распахнулась, и я едва не вывалилась кулем на влажную траву.
– Ты уже выходишь? – с иронией уточнил Ратмир, помогая мне удержать равновесие.
– И кого ты к нам привез? – Хозяйка приблизилась, и мне удалось разглядеть коричневато-бордовое доброе лицо, темные волосы с проседью, лучистые желтые глаза. Невольно взгляд остановился на хвосте, обернутом вокруг лодыжки.
– Веда, – испытывая смешанные чувства, представилась я. – Они меня спасают.
– А я-то надеялась, что Ратмир наконец привез невесту, – усмехнулась собеседница, перехватив мой настороженный взгляд. – Что ж, Веда, добро пожаловать. Чувствуй себя как дома.
Это, конечно, вряд ли. Однако спорить я не собиралась и направилась к крыльцу, ощутив, как в ботинках захлюпала вода. За моей спиной тихо заговорил Ратмир:
– Людмила, мы побудем здесь несколько дней.
– Конечно, дорогой, как скажешь. Надеюсь, что она не сбежит с первым утренним поездом. – В голосе хозяйки послышалась плохо скрываемая ехидца.
Вероятно, она догадалась, что гостья, как, впрочем, и любой нормальный человек, относилась к аггелам с настороженностью, впитанной с молоком матери.
– Эта точно не сбежит, – хмуро отозвался мужчина.
Он назвал меня «эта»?! Вот ведь рогатое хамло! Я громко фыркнула, давая понять, насколько возмущена грубой репликой.
– По крайней мере, пока не превратит меня в буйного неврастеника, – мстительно добавил Ветров.
