– Надо же, – насмешливо хмыкнул появившийся следом за сестрой принаряженный Пересвет, – интересно, каким зельем он тебя опоил?
– Кто? – насупилась я.
– Ратмир, – хмыкнул парень и походя потрепал меня по макушке. – Еще вчера ты не была такой послушной. Нужно попросить пару капель, хорошо на девчонок действует!
Весело переговариваясь, они уселись в грузовой автокар и, подняв на дороге облако пыли, скрылись из глаз. Тетушка еще не возвращалась из города, куда отбыла ранним утром, узнав о приезде всей команды, которую иначе, как «банда», не называла, и теперь меня охватила настоящая тоска.
Окончательно озябнув, я вошла в дом. От открытой двери поднялся злой сквозняк, в гостиной что-то слетело с каминной полки.
– Да чтоб тебя! – буркнула я, обнаружив, что на полу валяются снимки."
"На рамке с фотографией маленького Стрижа, где он с соломинкой между зубами лежал в высокой траве и жизнерадостно улыбался камере, появились трещины. Вдруг изображение зарябило и изменилось. Распростертый в нелепой позе, Стриж лежал на брусчатке в луже крови и смотрел в камеру остекленевшими глазами.
Кровь, как живая, прибывала, текла и вдруг стала просачиваться через трещины в стекле. В ужасе я отшвырнула фотографию, и от удара рамка окончательно разбилась.
Ничего не соображая, я бросилась в коридор, где висел домашний коммуникатор, и схватилась за трубку, чтобы позвонить Богдану. Мгновением позже меня точно ударило магическим разрядом. Я больше не могла рассчитывать на брата, но и персональных номеров Ветровы мне тоже не оставили.
Тогда кому мне было звонить, чтобы спасти нового друга?!
– Улица Вязовая, дом тринадцать, квартира девять! – пробормотала я и рванула вон из дома.
Если бы отец узнал, как ходко глотала версты его колымага, он пришел бы в неописуемый восторг. Или же в неописуемый ужас. «Чайка» ревела и чихала, выплевывая из выхлопной трубы клубы зеленоватого дыма.
Когда я на всех парусах выскочила на деревенский тракт, едва не столкнулась с черным автокаром, повернувшим в сторону ферм.
В авто были окна-хамелеоны, посветлевшие с приходом сумерек. За рулем сидел чистокровный аггел, и мы обругали друг друга возмущенными сигналами, спугнув с почтовых ящиков ворон.
Однако на том неприятности не закончились. Найденная в бардачке призма городского навигатора оказалась треснутой, и полупрозрачная карта, вспыхнувшая на лобовом стекле, то и дело исчезала, а надписи высвечивались задом наперед.
