Магический УПС, или Как обучить молодую Ягу

Подруга была не в духе, и объяснила это тем, что побывала на клятой лекции Леонида Валентиновича.

– Представляешь, – она дрожала от гнева, выбирая, чем будет ужинать, – он назвал нас второсортными.

– Забавно, – я ухмыльнулась, вспомнив, что нас от снобских обзывательств спасла Мила со своей оппозиционной точкой зрения.

Возможно, из-за ее острого языка князь в конец озверел и выдал обидную репризу.

– Это же так несправедливо, – Волкова все больше причитала, а у нее в глазах вспыхивали недоуменные искорки.

 – Они же маги. Что за ограниченность?

Я молчала. А что сказать? Можно подумать, мы в Москве ни с чем подобным не сталкивались. И если уж совсем честно, мне было все равно на возникшую  несправедливость. После услышанного от Бойцова я мечтала быстрее оказаться в комнате, принять душ и взяться за чтение дневника.

В общежитии ничего не изменилось. Борис, как кот, гуляющий сам по себе, не вернулся, Лука шелестел и лозами оплетал стену с нашим окном, а возле ствола прогуливалась Агафья, поливая фаргота.

Мила что-то записывала и готовилась к занятиям, Злата перелистывала свод законов Тридевятого царства, а я с дрожью в пальцах открыла первую страницу.

Непонятные строки перестали прыгать и скакать, рисунки приобрели четкость. Я, наконец, смогла прочитать:

Я оторвалась от дневника и проверила, что ничего подозрительного не происходит. Обе девчонки готовились ко сну, а я опять нырнула в сознание мамы.

Тетрадка сползла на мою грудь, а на глаза набежали слезы. Значит, я не была ненужным ребятенком, от которого стремились избавиться.

Меня хотели спасти. Знать бы еще отчего, но книжечка была увесистой, и периодически письмена я не разбирала.

Благословенный единорожек, она меня не бросила. Она мечтала вернуться ко мне и жить рядом. Много ли надо для счастья девушке, воспитанной в детском доме? Как оказалось, почти ничего.

Где-то вначале увидела формулы, очень похожие на физические. Бойцов не лгал. Не нужно было изучать все магические предметы, чтобы понять, где именно Устинья записывала свои исследовательские мысли.

Странице на тридцатой осознала, что Вячеслав Алексеевич был недалек от правды. Мама писала:

Дальше страница была оторвана. Но я все равно сделала вывод, что ведьма достигла успеха. Видимо, и ее напрягало давление разных благородных князьков, посчитавших себя высшим сословием.

Но кому об этом рассказать? Майя Вольфовна недвусмысленно дала понять, что злополучный дневник могу прочитать только я.