Магия Фиора

— Князь Ва’Дим, моя светлоэльфийская жена принцесса Эледриэль, моя темноэльфийская жена принцесса Ларинэ и просто Анжела.

Ага, удивился. Он ждал каких-то титулов, но явно не настолько высоких. Это мы еще не сказали, что Анжа тоже немного королева.

— Тогда почему?! — наконец спросил хозяин. — Имею в виду, почему сразу перед вчерашней дракой не заявили, кто вы такие?

— И помогло бы? — задал я встречный вопрос.

— В нормальном городе обязательно, — уверенно заявил сэр Крилл. — А у нас может и нет, особенно если не на моей территории.

— Вот ты сам и ответил, — пожал плечами я.

— Все равно ронять княжеское достоинство не стоило, — настаивал он.

— Так мы ведь выиграли, следовательно, никто ничего не ронял, — сделал логическое заключение я. — Если бы перед нападением заявил, что являюсь князем, то пришлось бы бить уже не кружкой, а мечом.

— И я потом бы получил полное право войти на чужую территорию и навести там порядок. И наказать виновных тоже.

— Это, конечно, очень хорошо, — сразу согласился я, — и стрел моим женам для хороших людей совершенно не жалко, но, увы, главное слово тут: «потом». А если бы к тому времени одну из моих спутниц ранили или даже убили?

На это рыцарю ответить было нечего. Дальше разговор перешел на местные реалии. Воспользовались удобным поводом и расспросили как раз об особенностях отношений между благородными и простолюдинами в этой части Фиора.

В общем, все как везде. Когда на отдаленном континенте, с которым если и бывают контакты, то редкие, говорят на том же общем языке, то и сходству социальных отношений удивляться не стоит. Раз при тебе нет соответствующей статусу охраны, ты немногим лучше окружающих. Конечно, потом, если дело дойдет до суда, ты, скорей всего, окажешься кругом прав, а остальные наоборот.

К тому же у нас всегда можно нарваться на северного князя, внешне и поведением мало чем от простого наемника отличающегося. На Фиоре своих северных варваров не было, но это еще ничего не значит. Помню, как на Земле американцы со скрытой завистью и показной насмешкой любили говорить о французах, мол, у тех каждый второй дворник — принц.