Магия горит

Однако я знала людей, выросших на улице, и при этом они уважали моральные принципы.

У Рэда же мораль одна: расшибайся в лепешку только для себя.

Взбежав на три лестничных пролета, я уткнулась в мощную дверь. Ключей у меня не было. Пришлось снова спускаться на первый этаж.

Я постучала к управляющему:

Мистер Патель – самый лучший управляющий, какого я встречала в жизни. И самый медлительный!

Кожа у него была коричневая, оттенка грецкого ореха, а глаза большие, с тяжелыми веками. Он всегда двигался лениво и величественно, наверное, чувство собственного достоинства мешало ему пошевеливаться быстрее.

При попытках поторопить этого господина он принимался брести так, будто ноги у него увязали в застывшей патоке. На поиск связки ключей ушло добрых пять минут, после чего он чинно прошествовал по лестнице.

Когда управляющий открыл дверь и вложил нужный ключ в мою ладонь, я от отчаяния пританцовывала на месте.

Вбежав в квартиру, я схватила книги Эсмеральды, сразу выскочила обратно, захлопнула дверь и помчалась вниз мимо ошарашенного мистера Пателя.

Дверь хранилища была распахнута настежь.

Проем освещала единственная лампа, ну а дверь отражала свет и с высоты узкой лестничной клетки казалась гигантской блестящей монетой. С саблей наперевес я осторожно, ступенька за ступенькой, принялась спускаться во мрак. Запахло аконитом. Обычно его использовали, чтобы сбить оборотней со следа. Кто-то знал, что я с Дереком. Если целились в меня, то все сделали верно.

Перевертыш преспокойно посапывал в коридоре.

Хотела дотащить его к себе в кабинет, но слишком устала, к тому же он все еще оставался громилой – в волчьем облике весил, должно быть, почти сто пятьдесят фунтов. Я сдалась на полпути.

В шаге от меня виднелись две капли крови, парой ступенек ниже – еще одна. Повеяло порохом. Значит, Андреа стреляла. Вероятно, ее пуля только задела врага, иначе тут лежало бы его тело, а не просто пятна.

Андреа била без промаха.

Я крадучись преодолела спуск и остановилась, прижавшись спиной к стене. Из хранилища доносилось эхо хриплого дыхания, словно кто-то водил по дереву тупой пилой.

Пригнувшись, заглянула в проход. На полу в клочьях одежды скрючилось искалеченное тело. Изуродованное, а может, раздавленное, оно лежало чудовищной грудой, запутавшись в собственных конечностях, и выглядело мешаниной сырого мяса – местами красной, а кое-где буровато-коричневой. Очередной сиплый вдох отголосками разлетелся по углам.

Джули нигде не было.

Существо повернуло голову.