Магия горит

Мальчик-слуга помешивал зелье и нечаянно попробовал, украв дар. Каридвен погналась за ним. Он обернулся пшеничным зернышком, чтобы от нее спрятаться, но богиня превратилась в курицу, склевала зерно и родила Талиесина, величайшего поэта, барда и друида.

– Да, – нахмурилась Андреа, – я поняла, что парень возродился посредством котла, ну и что?

– Все дело в имени уродливого сына богини. Морвран! С валлийского mawr – большой… и bran – ворон. Великий Ворон.

– Так это тот самый чувак? – спросил Рафаэль.

 – Главный у фоморов?

– Похоже, да. И он ворон, как и Морриган. Схожие имена плюс ведьмы-недоучки, и на выходе получается…

– Катастрофа, – подсказал Рафаэль.

«Вороньи сестры». Какое ужасное название для ковена.

– Неужели те идиотки и правда настолько безграмотны? Невнятно произнести заклинание – это одно, но облажаться так, чтобы начать нечаянно поклоняться другому божеству? Морвран и Морриган даже разного пола!

– Может, они начали молиться Морриган, а потом немного запутались и заболтались, и Морвран воспользовался лазейкой.

Наверное, ему удалось заключить с Эсмеральдой сделку. Она жаждала знаний, а он их предложил. Талиесин, сводный брат Морврана, был друидом и служил королю Артуру после Мерлина. Возможно, и Морвран друид? Иначе кто бы обучил Эсмеральду обрядам?

Андреа подалась вперед.

– Ладно, но зачем? К чему утруждаться?

– Понятия не имею. Будь ты богиней, чего бы тебе хотелось?

Я долила чая Тетушке Би, а затем себе.

– Жизни, – вставил Рафаэль.

– Я бы хотел жить. Боги только тем и заняты, что наблюдают за смертными. Однако сами никогда не принимают участия. Не играют.

– Это невозможно, – возразила Андреа. – Теория Пост-сдвига гласит, что истинное божество не может появиться в нашем мире.

– До нас то и дело доносятся слухи о божествах, – возразил Рафаэль и снова принялся разминать плечи Андреа.

– Они не настоящие, – покачала головой моя подруга. – Образы, созданные магами, соломенные чучела фантазии.

Суть магии в том, что она воплощается в конкретную форму. Божки не осознают себя.

Я с трудом воспринимала факт, что боги вообще существуют. Как и любой из нас, я знала теорию: магия способна материализовать мысли и намерения.

Вера есть мысль и намерение, а молитва сливает их воедино и усиливает магию, воплощая ее наяву, так же как произносимое заклинание олицетворяет волю заклинателя.