Магия горит

Кэрран отряхивался, как пес от воды.

Угад проломил тонкую стену, и в отверстии показалась куча деревянных ящиков.

– Нет! – завопил Бран.

Великан врезался в ящики своей громадной башкой. Щепки разлетелись во все стороны. На месте деревяшек обнаружился высокий, с меня ростом, котел. Бран, словно разъяренная собака, прорычал ругательство.

И вдруг громадным удушающим приливом хлынула магия. Ведьмы упали на колени. Видение пошло рябью, купол содрогнулся.

– Вспышка… – прошептала дева. – Вот она.

Сила обрушилась на меня, и мое тело впитывало ее.

На сей раз обошлось без головокружения, но и без передышки. Чистая энергия струилась сквозь мое тело.

Болгор завис над котлом, согнулся, разинул рот и изверг из себя поток жижи, в котором что-то сверкнуло. И это что-то ударилось о котел и превратилось в здоровенную крышку. Должно быть, фомор откусил ее прямо с ожерелья и проглотил.

К ним почти подобрался Кэрран, оставляя за собой тела покалеченных рив. Угад схватился за крышку и потянул, на его мощных ручищах вздулись мускулы.

С гортанным рыком он рванул ее и открыл врата в иной мир.

Над котлом, точно грозовое облако, наделенное разумом, как на дрожжах вырос нарыв. Внутри его зародилась бурлящая тьма – громадная, уродливая, очертаниями похожая на человека. Из мрака вырвались две ладони, как будто готовившиеся к овациям. Спустя миг над краем показались ноги в черных сапогах. Через секунду появились и мускулистые руки: они были испещрены блестящими полосками шрамов и усеяны бородавками.

Тьма отступила, как ручной зверек, желающий угодить хозяину, и взору предстала грудь в эмалевых черных доспехах, а потом и лицо.

Нос выдавался вперед, слишком длинный и плоский, как носовая кость на лошадином черепе или клюв, обтянутый тонким слоем плоти. На конце он сужался. Челюсть была снабжена двумя рядами крупных зубов. Один из резцов торчал, как у кабана, доставая до щеки. Белесые глазенки сидели глубоко под неандертальскими бровями. Между ними кожу прорезал хрящ – тонкий острый гребень, исчезающий в мясистом лбу.

Казалось, каким-то образом черепа человека и лошади слились в единое целое. Вытянутая личина, кости, обтянутые тонким слоем кожи…

Нет, существо не могло быть человеком.

Тьма позади монстра сгустилась и обрела форму, обратившись черными волосами и тысячей вороньих перьев, струящихся за его спиной, как мантия.

Он поднял руку и что-то произнес. На пальцах у него возник серый пузырь, который стал увеличиваться.