Волосы горничная собрала в простенькую ракушку, никаких перьев, бантов и прочих ужасов, вместо этого акцентом служили темные, тщательно прорисованные губы.
Строго, чопорно и местами даже стервозно.
А кому не нравится, пусть не сватается!
Глава 5
Беатрикс проводила меня почти до самой столовой. Бедняжка дергалась и нервничала не меньше, а то и больше, и мне ее отчасти было жаль – горничную приставили, чтобы следить за моим благоразумием и внешним видом, а получается, что она не слишком-то справляется. Однако упустить шанс произвести верное первое впечатление я не могла.
Если сейчас спущусь в тех рюшах – проиграю сразу по двум фронтам. Соглашусь на то, чтобы миссис Хармс за меня решала, что мне носить, и явлюсь в образе наивной глупышки потенциальному жениху.
Возможно, я не слишком умна, но и дурочкой себя не считаю. Пусть мирится с тем, что у меня есть свое мнение, даже если выражается оно всего лишь в одежде.
Пусть все они с этим смирятся.
Иначе жизни мне в этом особняке не будет. Заклюют.
Первое, что я заметила, когда дверь передо мной открылась – строгие, даже чопорные наряды двух присутствующих дам.
Младшая так и вовсе была застегнута под подбородок на тысячу мелких бисеринок-пуговиц, не иначе по моде прошлого века, а ракушка на ее голове почти ничем не отличалась от моей.
На мои губы наползла непрошеная улыбка. Хотели выставить меня разряженной курицей? А не вышло!
– Добрый вечер! Надеюсь, я не опоздала, – пропела я, уверенно вплывая в просторное помещение. Огромные окна, полузакрытые тяжёлыми шторами, выходили в ночной сад, загадочно подсвеченный редкими, низко висящими фонарями.
Округлый стол для уютной семейной трапезы вполне мог бы вместить человек двадцать, но сидели за ним только трое. Пока что. Мистер Хармс запаздывал, отметила я с облегчением. Не хотелось бы сесть за стол позже хозяина дома. Как бы он не счёл это демонстрацией неприязни или чем-то вроде.
Неприязнь я к нему испытывала, еще какую. А вот демонстрировать ее не собиралась. Нет, мне сейчас нужно быть тише воды ниже травы, со всем соглашаться – в разумных пределах – и не отсвечивать, чтобы президент уверился в том, что я ему союзник, а не враг, и расслабился.
А там можно будет и удар наносить.
Знать бы еще какой.
Третий участник трапезы поднялся при моем появлении со стула и отодвинул соседний, предлагая мне присоединиться. Высок, темноволос, чуть худоват и бледноват, но не до болезненности, – скорее, то, что принято называть аристократичностью.
