Последний порыв высосал все мои силы, однако следовало убедиться, что мои нелегальные сокровища в безопасности.
Доверия в этом доме я ни к кому не испытывала. Как-то оно все случилось резко, спонтанно и неожиданно. Президент вдруг воспылал ко мне отеческой любовью, решил пожертвовать карьерой и спасти сиротку? Сильно сомневаюсь. Какие бы дифирамбы не пел ему мистер Хэмнетт, мне не верилось в бескорыстие и широту души у политика."
"А значит, имелся некий расчет. Выгода, которую он обретал, приютив внебрачную дочь.
Пока что мне неизвестная, но вскоре я надеялась немного этот вопрос прояснить.
Как и многие другие.
Не сомневаюсь, что содержимое чемодана мистеру Хармсу уже известно. Однако рядовым горничным лучше в него нос не совать. Судя по любопытным взглядам, которые Беатрикс бросала в ту сторону, первое, что она сделает, когда я устроюсь в ванне – сунет туда нос. Самовольно или по приказу миссис Хармс – мне еще только предстояло узнать.
– Вода готова, мисс Хармс! – сообщила горничная, подходя к креслу с явным намерением дотащить меня волоком, если понадобится.
Кряхтя, как столетняя бабка, я все же поднялась самостоятельно.
– Я мисс Шерман, – поправила ее я, все же опираясь на услужливо подставленное плечо. Дорога до белоснежного мраморного бассейна, в котором при желании можно было поплавать, показалась мне вечностью, но оно того стоило. Пена высилась неровными шапками, от поверхности поднимался парок, от которого огромное зеркало над раковиной уже успело запотеть.
Пожалуй, ванная не уступала размерами самой комнате.
С помощью Беатрикс я устроилась в горячей, на грани комфортного, воде и почувствовала, как меня наконец-то отпускает напряжение. Даже чей-то болезненный вскрик, донесшийся из-за двери, не потревожил наполнявшего меня покоя. Зато горничная дернулась, собираясь бежать и выяснять.
– Не переживай. Это кто-то пытался залезть в чемодан, – сонно пробормотала я, удерживая ее за запястье. – Пожалуйста, продолжай.
– Хорошо, мисс Ха… Шерман! – покорно пискнула она, принимаясь массировать мне голову. Шампунь пах травами и сладковатыми фруктами, и преследовавшая меня до сих пор канализационная вонь отступила.
Не думаю, что от меня и впрямь воняло, скорее, подсознание никак не могло прийти в себя после пережитого.
Когда я, завернутая в пушистый халат, румяная и разморенная, выплыла из ванной, меня там ждала еще одна горничная, которую мне не представляли.
