Однако всё было наоборот. Старая личность была тюремщиком, а я – узником, который только сейчас смог скинуть оковы и выйти на свободу. И это пьянящее чувство буквально оглушило меня.
Мне казалось, что я со страшной скоростью несусь куда-то вверх, к солнцу, и оно окутывает меня золотистым светом.
Стало так легко, так хорошо, что захотелось безостановочно смеяться. Кажется, это я и делала.
А потом всё закончилось. Напряжение разом ушло, оставив после себя лишь приятное опустошение. Я обмякла в сильных руках шефа, зная, что он не даст мне упасть.
Так и получилось. Он тут же притянул меня к себе, заставив опереться спиной на его тело.
А я… не стала напрягаться. Во-первых, и в самом деле хотелось отдохнуть, а во-вторых…
В момент прорыва, когда мне пришлось разворотить пласты эмоций и взглянуть на то, что пряталось под ними, я, наконец, поняла, почему мне было так сложно.
Там был не только гнев на сложившиеся обстоятельства. Было ещё кое-что, кроме гнева. То, что я до последнего отказывалась признать.
Удовольствие. Да, я ненавидела эту ситуацию, но где-то внутри гнев тесно переплетался с удовольствием. Было во всём происходящем в последнее время что-то, что нравилось мне. И я активно отрицала это, сопротивлялась до последнего.
Мне нравилось чувствовать себя ведьмой, нравилось решать сложные задачи и нравилось доставать шефа. Да и сам шеф вызывал у меня не только злость. И признать это было, пожалуй, сложнее всего.
Внезапно я поняла, что никакого утомления нет и в помине. Мне было хорошо.
Так хорошо, что, казалось, если шеф разожмёт руки, я просто взлечу к потолку.
– Ты смогла… – шепнул он, словно чувствовал моё состояние. – А теперь вызови огонёк.
Сила послушалась сразу.
Мне даже не понадобилось её звать, она и без того плясала в теле, даря пьянящее ощущение лёгкости и вызывая приятное щекотание в горле. Хотелось танцевать и делать безумства. Какой же скучной я была раньше!
Весело пляшущий на ладони огонёк неожиданно принял форму крошечной танцующей девушки в платье из пламени.
Я хихикнула.
– Тебе хорошо? – почему-то простой вопрос шефа вызвал странную реакцию. Интересно, это мне так кажется или у него всё, сказанное без злости и насмешки, звучит на удивление интимно?
– Шеф, вы спрашиваете меня так, будто мы любовники.
Девушка на ладони насмешливо поклонилась, подпрыгнула вверх с ладони в последнем танцевальном па и исчезла в воздухе.
– Вот как? – усмехнулся он, но при этом прижал меня чуть крепче.
– И держите меня так же.
